logo
Институт геополитики профессора Дергачева
Сетевой проект
Аналитический и образовательный портал
«Пока мы не вникнем мыслью в то, что есть, мы никогда не сможем принадлежать тому, что будет». Мартин Хайдеггер

Геополитика. Русская энциклопедия

Интернет-журнал

Геополитика. Русская энциклопедия

Геополитика. Русская энциклопедия

Предисловие

Глава 1 Теоретические основы геоэкономики
Интеллектуальные истоки
Многомерное коммуникационное пространство
Рубежная энергетика
Геоэкономическая рента

Глава 2 Неолиберальная глобализация
«Новый интернационал»
«Глобальное общество риска»

Глава 3 Экономическая глобализация
Свободная торговля и протекционизм
Геоэкономические стратегии ХХ века
Первая мировая геоэкономическая война
Природа экономической глобализации
Геоэкономика утраченных возможностей
Рыночный фундаментализм
Этнизация и криминализация экономики

Глава 4 Мировой экономический порядок
Фундамент экономического порядка
Мировые финансовые институты
Всемирная торговая организация и национальные интересы
Геоэкономические полюса

Глава 5 Экономическая регионализация

Трансформация «больших пространств»
Региональные группировки
Постсоциалистическая трансформация
Российский регионализм

Глава 6 Соединенные штаты америки

Геоэкономический ландшафт
Мировое могущество

Глава 7 Объединенная Европа

Организационно-правовые основы
Европейский регионализм
Продвижение на Восток

Глава 8 Азиатско-тихоокеанский регион

Восточный путь
Возрожденный Китай

Глава 9 Трансформация евразийских коммуникаций

Мультимодальные коридоры
Евразийский коммуникационный каркас
Европейские транспортные коридоры
Великий энергетический мост

Глава 10 Трансформация преференциальных режимов

Трансформация функциональных типов СЭЗ
Оффшорный бизнес
Технополисы
Плацдармы высоких технологий

Глава 11 Всемирная информационная магистраль

«Новый информационный порядок»
Информационные технологии и национальная безопасность
Электронная книга
Вольный киберпорт

Послесловие

Литература

Основная терминология




   
   
   
Союз образовательных сайтов    
Яндекс цитирования    
Рейтинг@Mail.ru    
   



Лекции Гибель секретной Империи Гибель секретной Империи Гибель секретной Империи


Обсудить статью в дискуссионном клубе

Дергачев В.А. Глобальная геоэкономика (трансформация мирового экономического пространства). Научная монография. — Одесса: ИПРЭЭИ НАНУ, 2003. - 238 с.


Глава 8. Азиатско-тихоокеанский регион

Азиатско-Тихоокеанский регион становится одним из мировых центров экономической мощи. Здесь расположено большинство  государств мира, наиболее динамично развивавшихся до глобального финансового кризиса конца 90-х годов. Среди ведущих индустриально развитых стран региона выделяются  Япония, Китай с Гонконгом,  Южная Корея, Тайвань, Сингапур, Австралия и Новая Зеландия. По оценкам западных экспертов  АТР  увеличил свою долю в  суммарном мировом ВНП с  4 % в 1950 г. до  25 % в 1995 году. По прогнозам к 2025 г. этот показатель  может составить 40-50 %.  Чтобы удвоить национальный доход на душу населения, США и Великобритании потребовалось 50-60 лет, тогда как Китаю и Южной Кореи всего  лишь 10 лет.

Восточный путь

О формировании Азиатско-Тихоокеанского  полюса экономического и технологического развития свидетельствуют  тенденции региональной интеграции, в которой активное участие принимают и Соединенные Штаты Америки. Созданы и функционируют  Межправительственная конференция по Азиатско-Тихоокеанскому  экономическому сотрудничеству,  Тихоокеанский совет экономического сотрудничества и другие. Успешно развивается основанная  в 1967 году  субрегиональная политико-экономическая организация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН). Широкую популярность получила идея создания Большого Китая  или  мирового общего рынка под девизом китаецентризма «Китайцы  всех стран  и территорий, объединяйтесь!». Региональное  сотрудничество  способствует  расширению свободной торговли и путем снижения таможенных тарифов.
В Азии отсутствует межгосударственная структура типа ЕС как и стратегическая цель  создания Общеазиатского дома. Для  Восточной и Юго-Восточной Азии  характерно  расширение АСЕАН, но это объединение пока  не оправдало надежды азиатских стран стать  региональным эпицентром  экономической интеграции.
Мировое потребление энергетических ресурсов  увеличится за период 2000-2020 гг. примерно в 1,5 раза. Наиболее высокий рост потребления  будет иметь место в динамически развивающемся Азиатско-Тихоокеанском регионе, что вызовет  дополнительное  геополитическое давление  на регионы  добычи углеводородного сырья. К таким регионам относится Каспий, Центральная Азия, Сибирь  и  Арктика.
Китай  и другие  восточно-азиатские страны испытывает  нехватку запасов нефти, газа и угля для удовлетворения  растущих потребностей экономики. По прогнозам к 2010 году  доля стран АТР  в мировом  потреблении  энергоресурсов  возрастет до 28%, тогда как  их доля в  мировых запасах  углеводородного сырья составит 4 – 7%. Поэтому  актуальна кооперация  с участием России  по обеспечению  азиатской  энергетической безопасности. Для этого Россия должна стать  активным участником  региональной интеграции, в первую очередь  в Северо-Восточной Азии. Без делового сотрудничества с Китаем, Японией и Кореей невозможно стабильное развитие  Сибири и российского Дальнего Востока.  Поэтому в ХХ1 веке  могут быть реализованы проекты  энергетических мостов из России,  строительство  тоннелей Хоккайдо – Сахалин для выхода Японии через Транссиб в Европу.

В большинстве стран АТР экономика имеет  экспортную специализацию и продуктивное сельскохозяйственное производство. Здесь созданы исключительно благоприятные условия для привлечения иностранных инвестиций,  особенно в связи с  низкой  арендной платой   за землю и дешевой  рабочей  силой. Ориентированная на малый и средний бизнес экономика наиболее приспособлена для нововведений. В АТР сформировался один их мировых финансовых  центров, где концентрируются значительный инвестиционный и торговый капитал. На главных перекрестках этих потоков расположены процветающие  коммуникационные полюса с преференциальным режимом — Гонконг и Сингапур. При этом особых успехов добились страны, оказавшиеся в политической изоляции (Тайвань) и поверженная во Второй мировой войне Япония.
В геоэкономическом пространстве АТР  выделяются три главных игрока:  США, Япония и Китай, чья доля в  мировом ВВП составляла в начале 90-х годов соответственно 25 %, 15% и 3%. Соединенные Штаты выступают лидерами  интеграции в  рамках  трансконтинентального «рубежного»  объединения — Азиатско-Тихоокеанского  экономического сотрудничества (АТЭС).
Япония традиционно  настороженно  воспринимается на континенте в качестве регионального лидера. После  финансового кризиса Япония остается самой  высокоразвитой страной  Восточной Азии. Она занимает второе место по  объему прямых иностранных инвестиций в страны региона после Европейского Союза. Поэтому восточноазиатские  государства заинтересованы в стабильной японской экономике, служащей локомотивом АТР.
Япония является пока единственной  в  АТР  экономической сверхдержавой, первой  вошедшей в  эпоху высоких технологий.  Страна, обладающая ограниченными  энергетическими и другими природными ресурсами,  продемонстрировал во  второй половине ХХ века образец трудолюбия и высоких темпов развития.
В поверженной Японии  администрация американского генерала Дугласа Макартура, командующего оккупационными войсками,  провела модернизацию  в стране «Восходящего солнца». Была отменена и лишена государственного статуса   официальная религия синто, а США завезли в страну 10 млн. Библий и «американские идеалы». В наказание своего  главного военного противника американцы разукрупнили  местные крупные компании. Это наказание стало благом для Японии, так как малые  и средние фирмы  оказались более  приспособленными к использованию новых технологий.
В период глубокого экономического кризиса конца 40-х и начала 50-х годов в Японии  наблюдалась  крупная инфляция. Шел мучительный переход от  административной модели к рыночной и конверсии военно-промышленного комплекса в условиях  дефицита материальных ресурсов. Выход был найден не в американской, а отечественной модели свободного предпринимательства, основанной  на крепкой администрации и дисциплине. Поэтому главными действующими лицами японской экономической реформы стали  предприниматель и государственный чиновник. Мудрость последнего  заключалась не в способностях командовать или заниматься «бизнесом» на государственных ресурсах, а в умении стимулировать  развитие  приоритетных  производств  с помощью  налоговых льгот и инвестиционной политики.
Возрождение индустрии потребовало  крупномасштабного экспорта  нефти, угля, леса и других ресурсов, что делало экономику страны уязвимой от  конъюнктуры  мирового рынка. Поэтому в результате  энергетического кризиса произошла глубокая переориентация на интеллектуальноемкие высокие технологии, а трудоемкие  и ресурсо-энергоемкие производства были вынесены в Южную Корею и другие азиатские страны. Япония стала законодателем мировой моды  в ряде важнейших направлений  научно-технического  прогресса.  В 70-е годы  валовой национальный продукт Японии удвоился, а потребность в энергоресурсах возросла всего на 7-8 %. На практике  страна при тех же  энергетических затратах  стала производить  примерно  вдвое  больше продукции и услуг.
80-е годы стали звездным часом японской экономики, а  эксперты прогнозировали  мировое лидерство. Но разразился экономический кризис. Лопнули «мыльные пузыри»  фондового рынка и рынка недвижимости, а темпы роста  упали.  То, что было  благом для экономики в прошлом, превратилось в преграду на пути роста. Японские политики и экономисты все больше  склоняются к идее уменьшения контроля  экономики со стороны государства.
Однако,  несмотря на возникшие трудности,  сохраняется экономическая мощь государства.  В конце ХХ века Япония остается второй  экономической сверхдержавой. Доля Японии в мировом производстве  составляет более 10%, а по валютным запасам (свыше 200 млрд. долларов) занимает первое место в мире, опережая  Китай (100 млрд. долларов) и Германию (90 млрд. долларов).
Страна «Восходящего солнца» добилась благоденствия благодаря национальным социокультурным традициям. Вот как описывает Таити Сакаия  в книге «Что такое Япония?» истоки местной предпринимательской этики. Японцы  не религиозны, а их синтоизм  по своему содержанию близок к язычеству. Многие граждане страны   одновременно считают себя синтоистами, буддистами и христианами. Для японца справедливо то,  что целесообразно.  Характерна приверженность к стабильности, к состоянию равновесия и стремление к социальному равенству, усредненности и неприятие  крайностей. В Японии не очень много богачей и немного нищих. В основе менеджмента лежит  коллективизм японцев. Отношения людей в фирме строятся как отношения между членами одной семьи. Этому способствует  так же их интравертность, обращенность  как бы  внутрь своего сообщества. Япония — страна практически одной национальности.
Истоки национальных традиций  заложены в генетическом коде японцев. Производство главной  сельскохозяйственной культуры риса  очень трудоемко и требует синхронной, слаженной  работы многих людей. Монотонный  труд на рисовых полях выработал общую  потребность в усредненности. Любая самостоятельность, включая попытку одного работника  ускорить  свою работу, была бы  не только бессмысленна, но и могла нарушить  слаженность  всего производственного процесса. Здесь намного важнее умение каждого  работника  четко исполнять  свои обязанности. Чиновники имеют очень большую власть и взаимоотношения граждан и государства определяются принципом «народ послушен властям — власти послушны народу».
Потребность в усредненности  объясняется так же и другими причинами.  Система пожизненного найма основана на различиях в оплате труда в зависимости от возраста, но отнюдь не по индивидуальным качествам и достижениям. По своим способностям и результатам труда люди не  равны. Но ведь способности — это не заслуга человека, а природный дар. Поэтому человек реализует себя как личность, если дисциплинирован и выкладывается на своем уровне.
Местные социокультурные особенности в значительной степени сформировались в имманентном мире средневековья. Японцы, географически близко ощущавшие дыхание  китайской цивилизации, как никто другой  осознают влияние маргинальной культуры. В отличии от устремленной  вдаль Европы, средневековая  Япония сосредотачивалась на себе через множество «пограничных» состояний,  где особое место занимает маргинальная культура чайной церемонии. «Пограничное положение»  чайной церемонии на рубеже  реальности и искусства способствовало «программированию» определенного  эмоционального состояния.  Чайный ритуал  становился  способом  временной перестройки сознания, отключения от повседневного опыта и стимуляции  сферы подсознательного. «Путь чая», с его идеей равенства и ориентацией на демократические  по своему происхождению идеалы, способствовал  приспособлению  японского общества к меняющейся исторической ситуации, его социальной  перестройке, несмотря на сохранение  феодальных институтов.

Китай казалось бы,  отрешенно смотрит на свою роль в экономике АТР. Многие аналитики делают поспешные выводы о неготовности китайских властей выступить   лидером  азиатского регионализма. Но кто заметил  активность Китая добиваться своего законного места в «Большой семерке»  крупнейших стран мира, где  «на табуретке» сидит в качестве восьмого члена Россия?  Согласно китайской традиции нельзя спешить, неявное постепенно перейдет в свою противоположность и станет  явью. Время покажет. Может быть,  не только азиатские соседи  признают лидерство Поднебесной. 

Новые индустриальные страны  АТР  (Южная Корея, Тайвань, бывший Гонконг, Сингапур, Малайзия, Таиланд) стремительно ворвались на мировые рынки. Эти азиатские драконы  (символ могущества на Востоке) использовали редкий  исторический шанс. На мировых рынках «свято место пусто не бывает». Первоначально НИС заняли  освободившуюся Японией нишу  трудоемких  и ресурсоемких  производств  в экономическом пространстве АТР, а затем совершили скачек к высоким технологиям.   Новые  индустриальные страны региона с общим населением  свыше 75 млн. человек увеличили свою долю в мировой торговле  промышленными товарами с 4 % в 1975 г. до 13 % в середине 90-х годов.  Положительное сальдо внешней торговли (превышение экспорта над импортом)  составило  30 млрд. долларов и приблизилось к аналогичным показателям ЕС.
Основу конкурентоспособности НИС составляет умение производить высококачественные товары  при низкой их себестоимости, высокая дисциплина и производительность труда.  Экономическому росту  способствует организация сотрудничества с иностранным капиталом, включая создание совместных предприятий,  экспортно-промышленных зон и технопарков, ориентированных  на высокие технологии, в первую очередь в области электроники.  Зарубежных инвесторов особенно привлекает  дешевый и чрезвычайно добросовестный, квалифицированный  труд рабочих и инженеров.
Наибольших успехов добились страны, где выделялись приоритетные отрасли при государственном кредитовании. В Южной Корее и Тайване любой производитель  получал  льготные кредиты пропорционально объему  экспорта. Особенно впечатляют феноменальные успехи Тайваня.
Оказавшись в относительной изоляции после образования КНР в 1949 г., Тайвань выбрал  свой путь к благоденствию.  Поэтапно были осуществлены земельная реформа,  программа «замены импорта» и создания ориентированных на экспорт  производств, концепция «стратегических приоритетов», включая форсированное развитие телекоммуникаций, информатики, новых материалов, автоматизированных систем и сложной электроники.
Отличительная особенность  экономических преобразований  на Тайване  заключалась в ориентации на малый «семейный» бизнес, обеспечивший высокий уровень конкуренции  внутри страны. На  8 млн трудоспособных граждан  приходится  700 тысяч малых и средних  частных фирм. Государственный сектор представлен  небольшим  числом крупных корпораций.
Тайвань, большинство  жителей  которого  составляют эмигранты  из континентального  Китая, по валютным запасом  прочно занимает второе место в мире после Японии. Ежегодное положительное сальдо внешней торговли превышает  20 млрд.  долларов. «Остров-сирота»  занимает  12 место в мире по объему внешней торговли (120 млрд. долларов)  и инвестировал в экономику Китая  свыше 15 млрд. долларов.
Главные «секреты»  тайваньской модели процветания заложены  вековыми традициями конфуцианства. Успешно применяется тактика совместного  инвестирования  в приоритетные отрасли государственного и частного капитала и создания смешанных предприятий.  Государство играет  активную роль в  регулировании и поощрении частной инициативы в трех основных формах  — финансами, налоговыми льготами и  землей.  Широкое распространение получили экспортно-промышленные зоны и научно-технические парки. Покровительство   и аренда земли предоставляется только компаниям, работающим на реализацию  долговременной  экономической стратегии.  Тайваньская экономика  отличается пропорциональностью и  способностью  пережить конъюнктурные  потрясения мирового рынка. Это «заслуга»  многолетней  политической изоляции острова,  когда  приходится надеяться  только на себя.

Финансовый кризис конца 90-х годов  поставил перед странами  АТР  необходимость  поиска  новой  геостратегии,  нейтрализующей  внешние и внутренние вызовы.  Экономический бум  был характерен  для многих восточно-азиатских стран, но не все из них  выдержали испытание мировым финансовым кризисом.  К началу 90-х годов  впечатляющих успехов  добилась Индонезия.  «Новый порядок»  генерала Сухарто  обеспечил  религиозную терпимость в стране со скрытыми факторами напряженности  между этническим китайским меньшинством и большинством коренного населения,  между Явой и другими островами, между мусульманами и христианами, между богатыми  и бедными. Приглашенные «технократы» из Калифорнийского  университета  стали крестными отцами  реформы  индонезийской экономики. Страна достигла  финансовой стабильности и национальная валюта стала полностью конвертируемой.  В экономику страны  во второй половине 80-х годов было  вложено  более 34 млрд. долларов, преимущественно  местными богатыми китайцами. Исключительная дешевизна рабочей силы (30 % от НИС) позволяла  успешно конкурировать продукции на внешних рынках.  Однако финансовый кризис  привел к внутриполитическим потрясениям в стране и выявил  главный дефект  основополагающей  философии  проводимых реформ «живи сам и давай жить другим».

Возрожденный Китай

«Китай...может преподнести миру дар. Этот дар будет счастливым соединением западного динамизма с традиционной китайской  стабильностью».  Арнольд Тойнби

«Не важно, какая кошка — черная или белая, главное, чтобы она ловила мышей».  
 Дэн Сяопин

Китайской цивилизации,  путем падений и взлетов, удалось выработать модель контактов   на суперэтнических рубежах, основанную на сочетании открытости  материальных коммуникаций с внешним миром  и ограничений для заимствований  в духовной сфере. Современный Китай, несмотря на неоднозначны прогнозы западных экспертов,  демонстрирует единство геополитики,  геоэкономики и геостратегии (Богомолов, Кондрашева, 1999;  Гельбрас, 1999; Дергачев, 1996, 2002).

В России, Украине и других новых независимых государствах   большую популярность  приобрела  модель общественного развития Китая, не поступившегося  коммунистическими принципами. После вхождения во власть многие политики, как правило, посещают страну «восходящего Дракона» и под впечатлением увиденного начинают  ускоренными темпами внедрять  китайский опыт, правда, пока  с известным результатом.
Многочисленны сторонники  сильной центральной власти, которая, по их мнению, обеспечит достойный человека уровень и качество жизни без демократических преобразований в обществе. Несомненно, чужой опыт  нужно знать, но необходимо  помнить, что это опыт другой цивилизации. Но не будем торопиться, а последуем  мудрому совету  древней китайской пословицы: «Достоинствам  — подражать, на недостатках  — учиться».

Главная особенность  последней из оставшихся древних цивилизаций — здесь  границы культуры, религии и государства в основном совпадают. История Китая — единственный в своем роде пример более или менее непрерывного развития государства-цивилизации  на протяжении четырех тысячелетий. В культурологическом аспекте  понятие  «китайцы» эквивалентно не «немцам», «французам» или «украинцам», а западноевропейцам в целом. Блистательная культура средневекового Китая возникла на  развалинах  древнего мира, как западноевропейская  цивилизация сформировалась на фундаменте античности. Таким образом  более уместно сопоставление Китая и Западной Европы  или ЕС, чем, например, Украины и «Поднебесной».
Китай — последняя классическая империя с этнически разнообразным населением. Китайцы (ханьцы) составляют 94 %  общей численности населения при сравнительно небольшом удельном весе  народов других национальностей, среди которых уйгуры, монголы, тибетцы, маньчжуры, корейцы и группа народов, говорящих на тайских языках. Китайский народ сложился  в долине Хуанхэ на рубежах  речного,  лесного и степного ландшафтов. Китайцы заселяют, в основном, Великую Китайскую равнину. Другие народы, численность которых значительна по европейским масштабам — более 70 млн.  человек, расселены на  западе, севере и юге. Численность населения китайского  суперэтноса  всегда являлась гарантом его сохранения. Когда Китай становился добычей иноземцев,  попытка покорить страну заканчивалась ассимиляцией  победителей, их китаизацией в образе жизни и мировоззрении.
Возрождение великой  державы-цивилизации происходит на основе сочетания мировых достижений и местных культурно-исторических традиций, богатого философского наследия. В  современном мире Китай остается единственной страной-цивилизацией, обладающей бесценным богатством.  Это потаенное богатство  сложилось   два тысячелетия назад, когда   Земля только что облучилась  первыми лучами христианства, а ислам  еще не родился. Имя этому богатству  — мировоззрение  и менталитет  традиционной  китайской цивилизации. Стратегический ресурс  Китая  заложен в  силе и стабильности исторической традиции,  в имманентной ориентации  на великий порядок,  основанный на социальной гармонии и справедливости.  Соединенные Штаты  Америки с двухсотлетней историей не только не обладают таким богатством, но и  выглядят наивными дилетантами в своем стремлении претендовать на мирового господство. 
Знать Китай заочно — невозможно, но и иностранец, живущий в Поднебесной,  как правило, остается  чуждым элементом. Китайское ощущение времени не знакомо  европейцам, оно здесь  течет плавно и медленно. Когда человек  живет под знаком   тысячелетий государственности, связан с культом почитания предков и  необходимостью иметь  потомков, у него нет нужды торопить время. Куда спешить, если  все равно ты принадлежишь вечности. Надо покоиться во времени под знаком долголетия.

Главная геополитическая задача современного Китая — воссоединение наряду с Гонконгом и Макао — Тайваня в едином государстве-цивилизации. Этому было подчинено создание специальных экономических зон, призванных обеспечить постепенную поэтапную трансформацию разных экономик. Несмотря на то, что в отечественных СМИ много писалось  о воссоединении Гонконга с исторической родиной, малоизвестным остается  следующий факт. В действительности  произошло только политическое  воссоединение  с Китаем и фактическое — с территорией специальной экономической зоны Шеньчьжень, выполняющей роль буфера. КНР и Великобритания являются  гарантами, что после воссоединения в течении 50 лет  в Сянгане не произойдет  политических перемен. Другим гарантом является Тайвань, который будет потерян  для КНР навсегда при изменении достигнутых правил.
Таким образом, завершается полуторавековой «эксперимент», начавшийся с насильственного захвата европейцами приморских территорий Китая, продолженный  американской экспансионистской политикой «открытых дверей» и внешнеэкономической стратегией Японии, что в конечном итоге привело к появлению новых индустриальных стран, взращенных на рубеже цивилизаций, впитавших  западный опыт свободного предпринимательства  и местные культурно-исторические традиции. Возможно, впервые в мировой истории после  эпохи эллинизма состоялась новая встреча Запада и Востока. Китай демонстрирует пример ненасильственной трансформации разных социально-экономических  систем на основе модели умеренного  развития, позволяющего  избегать падения уровня жизни в переходный период.
В подходах к общественному развитию отмечаются существенные различия между европейцами и китайцами. Динамичная, взрывная европейская модель, особенно «зарекомендовавшая» себя у восточных братьев-славян, когда требуется «до основанья мир разрушить», неприемлема в условиях государства-цивилизации. Если по западной формуле «время - деньги», то конфуцианская традиция  толкует время как постепенность: «чем больше спешки, тем труднее достичь цели». Традиции умеренного развития проявляются в отношении к качеству продукции и техники. На Западе качество продукции оценивается стандартами и нормами, а в Китае  качественно все, что может использоваться по назначению, например старые машины и паровозы. В деловом мире приоритет отдается не временным  выгодам  фирмы, а государственным  интересам.
Советский Союз  приложил немало усилий по реэкспорту  на местную почву «железных» принципов марксизма, заимствованных в свою очередь в Западной Европе, где неприкаянным бродил  призрак коммунизма. В конце 40-х годов в Китае началось воплощение в жизнь модели административного  социализма: жесткая командная  экономика, директивное планирование и суперустойчивая система, позволяющая контролировать  дефицитные ресурсы для индустриализации страны, чтобы догнать и перегнать  «бумажных тигров» капитализма. Как в период  индустриализации СССР, наблюдались  кратковременные, но впечатляющие темпы экономического роста. Китай  использовал политику  импортзамещения и экспортной ориентации  как важнейшие факторы «догоняющего» развития.  В 50 – 70-е годы  Китай  осуществил   с помощью Советского Союза индустриализацию, основанную на импортзамещении и создании,  в первую очередь, тяжелой и оборонной  промышленности.
Мирохозяйственные связи, ограниченные только социалистическим лагерем, способствовали  технологическому отставанию. Уже  в середине 50-х годов  китайское руководство, осознав  недостатки советской модели,  стало искать свой путь  построения социализма. Началась децентрализация административного  социализма и делегирование власти на нижние уровни. В результате «большого скачка», когда гоняли, согласно партийным директивам, воробьев — злейших  врагов  урожая и трудящихся масс, выплавляли  металл в доменных печах со всеми удобствами во дворе, наступил экономических крах. «Большой скачек» (1958 – 1960) и «культурная революция» (1966 – 1976) оказались неудавшимися  поисками новой геоэкономической стратегии. Советское руководство  перешло к открытой борьбе с «китайским ревизионизмом».

***

После социальных потрясений «культурной революции» в конце 70-х годов в Китае началась экономическая реформа, в основе которой геополитическая формула «одна страна — две системы». «Великим архитектором китайских реформ»  Дэн Сяопином была  сформулирована цель построения «социалистической  рыночной экономики»,  позволявшая не поступиться принципами коммунистической идеологии. После  подавления в 1989 году студенческих манифестаций, требовавших  смены политического руководства, и  борьбы крайних подходов в партии  к реформированию, победили  сторонники  социально ориентированного «рыночного социализма».
Социальная утопия Конфуция «Общество малого благоденствия» стала официальным  символом  социализма с китайской  спецификой. Дэн Сяопин подтвердил  еще одну китайскую традицию: реальная власть  обусловлена не занимаемым местом, а личностью. На протяжении последнего десятилетия своей жизни  Дэн был, пожалуй, самым могущественным человеком в мире. Не имея никакого официального статуса в государстве, кроме почетного президента китайской ассоциации игроков в бридж, он распоряжался судьбой  миллиардного народа.
В отличие от России Китай пошел по пути нелиберального реформаторства, отдавая предпочтение сильному государству, контролирующего приоритет импорта  материально-технологического над социокультурным.  Социалистическая плановая экономики постепенно трансформируется в  государственно-регулируемую  рыночную. Благодаря  народному движению  семейного подряда, поддержанного  политическим руководством, удалось решить  продовольственную проблему, несмотря на высокий прирост населения. Всего 8 % орошаемых земель планеты кормит 20 %  её населения.  Вместе с тем, отмечается большая дифференциация в доходах городского и сельского населения, велики  масштабы  безработицы, что вызывает социальную напряженность в обществе.
Девиз стратегического курса открытой экономики Китая  сформулирован Дэн Сяопином: «Посеешь закрытость — пожнешь бедность». Однако, чрезмерная открытость, как и изоляционизм, чреваты  негативными последствиями для общественного развития. Поэтому в целях  воссоединения в единых  границах государства-цивилизации  Китай выбрал умеренный поэтапный путь развития открытой экономики, где главная роль принадлежит созданию  специальных экономических зон (СЭЗ). Во-первых, СЭЗ являются  территориальным плацдармом конвергенции социализма и капитализма. Во-вторых, незаменимый «инвестор» СЭЗ — политический капитал  из Пекина, обеспечивающий стабильность  и надежность  вложения финансового капитала. В-третьих,  политика преференциальной экономики реализуется поэтапно с учетом пространственно-временной  неоднородности социально-экономического  развития от простого к сложному. От локальных СЭЗ к открытым городам и районам, от внешней (приморской) зоны к внутренним провинциям страны.
Выбор приморских провинций и портовых городов в качестве первоочередных  объектов развития открытой экономики был  обусловлен  приморским типом размещения производительных сил, близостью к Гонконгу,  Тайваню и Макао. Кроме того, чтобы убедить  мировую общественность  в серьезности намерений, преференциальный режим был создан в большинстве  портовых городов, аннексированных в прошлом по неравным договорам  для торговли с иностранцами.
В результате благоприятного инвестиционного климата четверть  всех иностранных инвестиций в азиатские страны приходится на Китай. В конце ХХ века Китай  вышел на второе место по привлеченным иностранным инвестициям после США.  С начала 80-х годов  экономика страны получила  свыше 400 млрд. долларов  зарубежных инвестиций,  в том числе 300 млрд. прямых  инвестиций. Основные инвестиции поступили  из Гонконга, Тайваня и других стран, где проживают этнические китайцы (хуацяо). Китайская диаспора  насчитывает  свыше 55 млн. человек, доминирует  в экономике  Юго-Восточной Азии и производит  ежегодно продукции, сопоставимой с валовым национальным продуктом Китая. Ностальгия  по отечеству, воспитание  на традициях  конфуцианства  стимулируют высокую деловую  активность  хуацяо.
Если суммировать  позитивные  результаты  китайской реформы, то успех объясняется отказом от слепого заимствования чужого опыта и в творческом использовании  местных культурно-исторических особенностей. В основе  формулы «одна страна — две системы»  заложена  глубокая  традиция  умеренного развития, когда новое непременно  произрастет в старом. Фундамент успешного  социально-экономического развития (внутренний порядок,  возможность  жить в достатке и богато) обеспечила коммунистическая партия.
Стабильное финансовое положение страны при инфляционной политике способствовало  беспрецедентным объемам капитальных вложений и высоким темпам экономического роста при отсутствии посягательств  на доходы и сбережения населения. Налоговая политика стимулирует  производство,  особенно при выпуске  экспортной продукции. Региональная политика направлена  на предоставление провинциям прав в конкретизации  общегосударственных  и нормативных актов применительно  к местным условиям.

Коррупция является неизменным спутником китайских реформ и усугубляется  местной традицией доминирования неформальных связей  в деловых отношениях. Когда  шестнадцатиюродная тетя является близкой родственницей, становится понятной сила  неформальных связей в семейном бизнесе. Власть  время от времени  проводит жесткие компании по борьбе с коррупцией, высокопоставленные чиновники приговариваются к смертной казни даже за взятки  размером в несколько сотен долларов. Но  Пекин понимает,  что нужно умело использовать  крутые меры, чтобы не уничтожить, таким образом, всю партийную номенклатуру.
Китайцы  выступают против европоцентризма и американизма, направленных  на  «вмешательства во внутренние дела» под  лозунгом борьбы за   «права человека», трактуя их как  элементарное право на  кров и пищу. Их раздражает самодовольная уверенность американцев в  превосходстве  принципов  западной демократии и культуры. В «Поднебесной» немыслимо увидеть  иностранцев,  поучающих на семинарах  китайцев, как надо жить и работать. Тогда как, например, нищающие  Россия и Украина тратят  в счет  выделяемых иностранных кредитов сотни миллионов  долларов на всевозможных  западных консультантов и советников, объясняющих братьям славянам «как обустроить жизнь». Только России эта кормушка для иностранцев, среди которых немало тех, кого в простонародье называют  дармоедами,  обошлась в 90-е годы в 1,5 миллиарда долларов.
Покончив с дефицитом  основных видов промышленных изделий, Китай столкнулся с нерациональным избытком  производственных мощностей, достигающим  в металлургии 30 %,  в автомобилестроении — 50 %, в текстильной промышленности — 40 %, в производстве цветных  телевизоров — 60 %.  Высокая децентрализация  производства, обилии мелких  предприятий  не только снижает эффективность производства, но и приводит к снижению качества продукции. Значительная часть товарной продукции  остается нереализованной.

Явная и скрытая безработица оценивается в Китае  примерно в 200 миллионов человек. Гигантские  резервы трудовых ресурсов  при высоком удельном весе  малограмотного и неграмотного населения сдерживают переход страны к интенсивному пути развития. Китайская экономика стала всемирной перерабатывающей фабрикой  по производству  массовых,  трудоемких и относительно несложных видов продукции. Абсолютное большинство  китайского населения (свыше 900 млн.)  проживает в деревне. Здесь сохранился традиционный уклад  жизни  с господством  ручного  производства.  Китаю не удается  преодолеть  усиливающийся социально-экономический разлом между вставшим на путь модернизации городом и  патриархальной деревней.

Вместе с капиталом соотечественников  из Гонконга (до воссоединения) пришла китайская мафия (триады). Если за период коммунистического правления  триады в Китае были  практически полностью уничтожены, то в период реформ  вместе с инвестиционными компаниями  пришла и контролирующая их мафия. Пока криминальный капитал работал на  китайские экономические реформы, власть закрывала  глаза на его происхождение. Со временем триады  внесли такой вклад в  коррумпированность китайских чиновников, что стали представлять угрозу для социальной стабильности.  Кроме того, по приблизительным оценкам ежегодно  в  Китай  ввозится контрабандой товаров широкого потребления, преимущественно автомобилей и  сигарет, на десятки миллиардов долларов.

Бывшая португальская колония Макао (Аомынь) с населением в  450 тысяч жителей  воссоединилась с Китаем после Гонконга. Традиционно  экономика анклава  развивалась  на туризме и игорном бизнесе, контролируемом  триадами из Гонконга. В мире Аомынь  известен как «восточное Монте-Карло»,  где правит бал рулетка. Доходы от игорного бизнеса  превышают  2 млрд.   долларов, что  сопоставимо с  доходами американской столицы рулетки Лас-Вегасом. Аомынь поддерживает  особые  партнерские отношения с Европейским Союзом, куда   экспортная продукция  из бывшего анклава поступает без таможенных пошлин. До воссоединения с Китаем  инвестиции Анклава в провинцию Гуандун, включая  специальную экономическую  зону Чжухай,  составили 10 млрд. долларов.

Лидерами китайской модернизация являются  города центрального подчинения (Пекин, Шанхай, Гуанчжоу, Тяньцзинь,Чунчин) и Особые административные районы Сянган (Гонконг и Шеньчжень с  1997 г.) и Аомынь (Макао с 1999 г.).
Экономический и демографический полюс Китая  расположен в устье Янцзы, где проживает 200 млн.  человек и  находится крупнейший мегаполис Шанхай (15 млн.). Здесь сосредоточена треть промышленного производства страны и четверть  всех иностранных инвестиций. Созданная в Шанхае на восточном берегу  Хуанпу  зона экономического и технологического развития Пудун впечатляет  не только  многочисленными небоскребами. Пудун называют «новым районом» Китая,  лидером новых технологий. Здесь созданы крупные международные  финансовые и торговые центры, экспортное производство и масштабный технопарк.  В 90-е годы инвестиции в развитие  Пудуна составили 35 млрд. долларов, из них только треть иностранных.   Пудун  экспортировал в конце  двадцатого столетия  продукции на 8 млрд.  американских долларов.

 Впечатляющий  экономический бум отмечается  в юго-восточных провинциях во главе с Гуандуном  и Сянганом. Существует проект  Южнокитайского  регионального экономического сообщества, включающего  Тайвань, Сянган, Сингапур, провинции  Гуандун и Фуцзянь с населением  125 млн человек.  После  воссоединения Гонконга с исторической родиной,   мало известным остается факт, что в действительности  произошло только политическое воссоединение с Китаем и фактическое —  с территорией специальной  экономической зоны Шеньчжень. На внутренней границе Большого Сянгана  с  остальной  территорией Китая  после воссоединения  число полицейских было увеличено на 40 тысяч, так как власть понимает, что многочисленные  местные преференции требуют жесткого  полицейского контроля.  Китай наглядно демонстрирует, что   создание СЭЗ обусловлено не латанием местных социально-экономических проблем, а подчинено  решению главной политической задачи - воссоединения  в единых границах государства и цивилизации.
Опережающее развитие  приморских регионов, где расположены главные локомотивы китайской экономики, вызывает  не только неизбежные территориальные  диспропорции в развитии страны, но и опасность  политической дезинтеграции.  Для истории  китайской цивилизации характерны циклы  объединения и разъединения  двух  государств, образуемых на юге в бассейне Янцзы и на севере в бассейне Хуанхэ.

***

Пятьсот лет назад Китай был мировой  морской державой,  лидирующей в торговле, по промышленным нововведениям,  производительности  сельскохозяйственного труда и уровню жизни. Унижение и оскорбление  чувства собственного достоинства «Срединной империи»  в последние столетия китайцы воспринимали и воспринимают как аномалию и личное оскорбление. Среди основных виновников такого положения Бжезинский называет Великобританию, Россию, Японию и США. С точки зрения китайцев, две распавшиеся империи — Великобритания и Россия — уже наказаны.
Китай, в отличие от России, не стремится присоединиться к ежегодному саммиту ведущих стран мира, так называемой «большой семерки». Что толку сидеть  за круглым столом с богатыми  государствами в качестве  нестабильной и  обнищавшей  страны. Необходимо постепенно наращивать  политическую,   военную и экономическую мощь, и когда она станет де-факто, не будет  необходимости закреплять этот статус де-юре. С позиций  концепции  геополитического плюрализма в Евразии Збигнева Бжезинского,  Китай не следует  ни сдерживать, ни умиротворять, а следует относиться к нему с уважением.
Геостратегической  целью будущего является создание  мирового китайского  экономического  пространства «Большого Китая», включающего,   кроме «Поднебесной» с Сянганом, Тайвань, Сингапур и 55 млн.  китайской диаспоры (хуацяо), преимущественно в Юго-Восточной Азии и Северной Америке.  Великий Китай может  стать в ближайшие двадцать лет  мировой державой, если удастся преодолеть внутренние противоречия:

  • вероятность политической нестабильности, вызванной противоречием между динамичной открытой экономикой и жестким бюрократическим коммунистическим режимом,
  • конфликт между городом и деревней,
  • напряженность между  приморскими и внутренними районами  из-за экономического и социального неравенства.

Главный геостратегический приз Китая, если следовать американской терминологии, — Тайвань.  После воссоединения Гонконга с Китаем казалось бы уже не вызывает  сомнений будущее Тайваня. Однако время работает не в пользу Пекина. На Тайване, где   в конце 80-х годов  80 % жителей  были выходцами из Китая,  произошла смена поколений.  В  конце ХХ века здесь  доминирует поколение, рожденное на острове и ощущающее себя  частью самостоятельной нации.  Если десятилетие назад  44 %  населения острова  считали себя китайцами и 16 %  — тайваньцами, то теперь это соотношение  составляет, соответственно, 18 и 31 %.  Либерализация политической жизни и высокий уровень  материального благосостояния  ускорили  рост национального самосознания. Вместо родительской  ностальгии по оставленной родине, новое поколение  по-другому воспринимает Китай. Между островом и континентом   существуют не только различия в уровнях жизни,  но невидимая граница прошла через души людей. Современный Тайвань в отличии от коммунистического Китая находиться в другом социально-экономическом пространстве, где правит демократия и существуют «права человека».  В результате здесь появилась новая формула  отношений между островом и материковым Китаем «одни народ — два государства»,  вызывающая  негативную реакцию коммунистических властей на исторической родине.
В качестве аргументов против воссоединения Тайвань приводит и  другие  факты.  Массовая колонизация острова  китайцами началась  в ХVII веке, когда Тайвань уже находился под  властью Голландии. Официально провинцией Китая Тайвань числился всего  десятилетие с 1885 по 1895 гг. Затем остров полвека был под юрисдикцией Японии, а в 1949 г. гоминдановское правительство  провозгласило Тайвань частью Китайской Республики.

Укрепляя  политическую,  военную и экономическую мощь государства, Китай  расширяет радиус своего геополитического и геоэкономического влияния  в Евразии. Но в отличии от  широко озвученной евразийской  геостратегии США, делает это, согласно  древней традиции, незаметно — «черное постепенно переходит в белое и наоборот». Американской мощи   наносится  поражение  мирным путем.  Если США  как мировая держава  мечтает в качестве геополитического  приза «получить» Евразию, надеясь на хорошее «пищеварение», то Китай реально осуществляет  экономическую  интервенцию в   Юго-Восточную Азию и постсоветское пространство. Геостратегия Китая, повторяя треугольную конфигурацию страны,  имеет три генеральных направления — Юго-Восточная Азия, Северо-Восток и Северо-Запад.
Юго-Восточная Азия  — один из двух (наряду с Западной Европой) геополитических  полюсов Евразии. Это направление главного экономического удара геостратегии Китая, чей  военно-морской флот  господствует в Южно-Китайском море. Этот «бросок на юг» обусловлен  кроме всего и исторической памятью. Контроль за Малаккским проливом обеспечивал средневековому Китаю статус мировой морской державы. Геоэкономическая  мощь  «Поднебесной» в этом  регионе обеспечена  маргинальной субкультурой хуацяо (китайской диаспорой).  По разным экспертным данным китайская диаспора  контролирует полностью экономику Сингапура, Индонезии (90%), Таиланда (75%),  Малайзии (60%). Хуацяо занимают прочные деловые позиции на Филиппинах и других странах региона.

***
В целях воссоединения в единых границах  государства-цивилизации современный Китай  в отличие от западной конфронтационной модели  демонстрирует  ненасильственную  трансформацию  разных социально-экономических систем. Возможно, в Азиатско-Тихоокеанском регионе  происходит  Великое открытие мира рубежной коммуникативности на границах Великих «геосферных океанов»: этносферы (китайский суперэтнос),  гидросферы (Тихий океан), литосферы (сейсмически активных тектонических зон) и биосферы (климатологических фронтов).
Несмотря на неудавшиеся  эксперименты с выбором стратегии «большого скачка» и «культурной революции», Китай последовательно  реализовал концепцию «опоры на собственные силы», позволившую избежать вмешательства  международных финансовых институтов  в  макроэкономическую политику. Важнейшими факторами роста явились: увеличение  численности занятых,  крупные  заимствования иностранного капитала  и кредитная экспансия  правительства.

На фоне противоречивых прогнозов  Китай вступил в третье тысячелетие с впечатляющими достижениями. После азиатского кризиса сохранилось относительно  благополучное положение  с государственными финансами.  Валютные резервы  составляют 140 миллиардов  американских долларов. Китай встретил новый век с валовым  национальным продуктом, составляющим  почти  триллион  американских долларов. По оценкам экспертов, при сохранении  существующих темпов роста, Китай в первой четверти  ХХI века может стать крупнейшей экономикой мира.

По общему объему  промышленного производства Китай  вошел в третье тысячелетие вместе с  экономическими гигантами.  Поднебесная занимает первое место в мире по выплавки стали (свыше 120 млн. т.) и добычи угля (1400 млн. т. или 30% мирового производства). Китай располагает самыми  крупными запасами угля в мире, на его долю приходится  свыше 80 % в топливно-энергетическом балансе страны. КНР производит  500 млн. т. цемента, что составляет 35% от общемирового производства. Китай проводит больше электроэнергии, чем Япония,  выпускает  свыше 42 млн. цветных  телевизоров (больше, чем США и Япония вместе взятые), 4 млн. компьютеров, 25 млрд. метров тканей.   Китай вышел в мировые лидеры по производству зерна и мяса.
Политика открытой экономики 80 – 90-х годов  способствовала притоку  иностранного  капитала и переходу к экспортной ориентации  народного хозяйства. Китай вышел на второе место в мире (после США)  по объему иностранных инвестиций.  Ежегодный приток иностранных инвестиций составляет свыше 50  млрд. долларов. 400 из 500  крупнейших транснациональных корпораций инвестировали капитал в китайскую экономику. Китай проводит исключительно  мудрую и дальновидную политику в отношении  своих соотечественников за границей, защищает согласно Конституции честь и достоинство  всех выходцев из Поднебесной. В 90-е годы свыше 500 млрд. долларов зарубежных инвестиций  было получено от китайской диаспоры (хуацяо).  Этому способствовали  тесные  земляческие, клановые связи, присущие  китайской цивилизации и  преимущественно  семейный бизнес. Преобладающая часть ввозимого капитала  направлялась в провинции Гуандун и Фуцзянь, главные центры китайской иммиграции.
Объем внешней торговли  увеличился за период 1980 — 2000 гг. с 21 до 465 млрд. долларов.  По внешнеторговому обороту Китай вышел  на 10-е место в мире.  Экспорт  китайских товаров  увеличился за четверть века  в 30 раз и занял  заметные позиции в мировой торговле. Доля промышленных изделий в  экспорте составила 80%. На КНР в конце двадцатого столетия приходилось  примерно 20 % мировых продаж  одежды,  ткани и игрушек, 10 %  — радиоприемников,   фотоаппаратов и часов,  5 % —  телевизоров и бытовых электрических приборов.  Китай расширяет поставки на экспорт  металлообрабатывающих станков,  морских судов и холодильников.
Китай производит  500 млн. т. зерна, но,  учитывая  возрастающую потребность в производстве  продовольственной продукции,  начал широкомасштабную  коммерциализацию  посевов трансгенных культур и вышел по этому показателю на третье место в мире. Планируется в начале ХХ1 века половину посевных площадей страны занять под  выращивание  генетически-модифицированного риса, помидор,  картофеля и сладкого перца. Генная инженерия рассматривается как единственный выход  преодоления возможного  продовольственного кризиса.
Китай встретил третье  тысячелетие с населением в 1,3  млрд. человек,  что составляет примерно 22 % жителей планеты. За последние десятилетия  улучшилось качество жизни.  По индексу гуманитарного развития  и продолжительности жизни  страна находится на среднемировом уровне,  что является большим  достижением, учитывая   гигантскую численность населения.

Заслуживает  пристального внимания позиция Китая  относительно  экономической глобализации.  В Китае отмечают «разноскоростной» характер интеграционных процессов в различных сферах экономики и  жизни общества. Очевидный дефицит  тенденции к интеграции наблюдается в области высоких технологий.  Здесь Запад проводит  целенаправленную политику по ограничению её распространения или продает по ценам, делающую нерентабельной покупку.
Открытие национальной экономики для  иностранного капитала  создает  гораздо больше проблем, чем открытие  для импорта товара и услуг. Непродуманное поспешное открытие  внутреннего рынка для зарубежных инвестиций делает страну  зависимой от колебаний финансовой конъюнктуры. Об этом наглядно  свидетельствует опыт Мексики, Бразилии, Аргентины,  Индонезии и других стран.  Государство часто теряет больше, чем  приобретает. Китайские экономисты выступают только за привлечение  того капитала, который вкладывается продуктивно. Поэтому во внешнеэкономической практике Китай  исключительно осторожно  подходит к либерализации  рынка финансовых услуг и страхового бизнеса.
Пекин проводит  продуманную эшелонированную стратегию взаимодействия с мировым рынком.  Власть считает отсутствие государственного регулирования  верным путем к экономической катастрофе. Приоритетные для национальной безопасности  отрасли  экономики  находятся под защитой протекционистской политики государства  и открываются  для внешнего рынка и конкуренции с  иностранными  производителями по мере их созревания для этих целей (Олисов, 2002).
В противовес существующему мировому финансовому рынку во главе с Западом Китай выступает с идеей создания  соответствующего азиатского рынка с единой валютой. Основой такого образования должен  стать валютный союз материкового Китая, включая Сянган и Аомынь, с Тайванем. Такой подход позволяет решить не только  геополитическую задачу  воссоединения Большого Китая, но и создать  в перспективе  единый азиатский рынок, защищенный от  колебания  мирового (западного) валютного рынка.

 «Природа» Великого океана людей  диктует свои правила экстенсивного и интенсивного развития.  Поэтому в прогнозах  будущего Китая следует  проявлять осторожность, чтобы не уподобится  карлику,  предлагающему великану свои жизненные рекомендации. Достоянием истории стал феномен Китая, которому удалось на протяжении  двух десятилетий  осуществлять рыночные  преобразования без  существенного изменения политической системы.
Трудолюбивый народ, не утративший способности сосредоточиться на важном деле и на умении радоваться  жизнью, с оптимизмом смотрит в будущее. Как говорит китайская пословица, «чтобы собрать плоды — надо дать им созреть».


 Назад Далее

 

 


 

«Геополитика сверхдержав»

Америка. Утомлённая супердержава Падение и взлет китайского Дракона Имперская геополитика. Великий час мировых империй Путь к процветанию государства

 


Воспоминания
Ландшафты памяти
Ландшафты путешествий. Города и страны
Ландшафты поэзии, музыки и живописи


Избранные статьи и посты
ПУТЕШЕСТВИЯ ПО ПРОСТОРАМ РОДИНЫ ЧУДЕСНОЙ
Шейх Заид. Самая выдающаяся исламская личность


Павел Флоренский. Русский Леонардо да Винчи
Максим Горький. Писатель, купленный любовью народа
Иван Бунин. Певец пограничья природы
Анна Ахматова. Парящая в небесах
Николай Гумилев. Конкистадор истоков человеческой природы 
Николай Заболоцкий. Поэт философской лирики


Бесподобная Элеонора. Королева мужских сердец
Анна Вырубова. Фрейлина, монахиня, оклеветанная
Трафальгарская Венера. Символ красоты и силы духа
Париж. Лувр. Гимн обворожительным женщинам


Трансильвания. Замок Дракулы. Вампирский бренд Румынии
Где присуждают и вручают Нобелевские премии
Олимпийские игры. От Древней Греции до Сочи
Гибель мировой секретной империи
Великий час кораблей пустыни
Неугасающий ослепительный блеск Венеции
Карибы. Святой Мартин. Остров двух господ