logo
Институт геополитики профессора Дергачева
Сетевой проект
Аналитический и образовательный портал
«Пока мы не вникнем мыслью в то, что есть, мы никогда не сможем принадлежать тому, что будет». Мартин Хайдеггер

Геополитика. Русская энциклопедия

Интернет-журнал

Геополитика. Русская энциклопедия

Геополитика. Русская энциклопедия

Предисловие

Глава 1. Драма геополитики
Интеллектуальные истоки
Властители трагического века войны и мира
Секретные протоколы
Великое противостояние
Евразийская доктрина

Глава 2. Трансформация геополитического мышления
Основные понятия
Традиционная геополитика
Новая экономическая геополитика (геоэкономика)
Новейшая цивилизационная геополитика
Государственные доктрины и национальная безопасность

Глава 3. Теория больших многомерных пространств
Многомерное коммуникационное пространство
Рубежная энергетика
Великие рубежи (ЕВРАМАР и МОРЕМАР)
Классификация Больших пространств
Социокультурная динамики и коммуникационные полюса
Эффективное геополитическое пространство

Глава 4. Мировые цивилизации. «Мир равноразных миров»
Многомерное пространство цивилизаций
Цивилизационный геополитический код
«Двигатель» цивилизационных реформаций
«Свеча зажигания» диалога цивилизаций
Глобализация и цивилизационные вызовы

Глава 5. Мировой океан
Геополитика и талассократии
Аттрактивность береговой зоны
Как разделить неделимое?

Глава 6. Американская геополитика
Гуманизированная геополитика силы
Евразийская геополитика США
«Безграничной справедливости»

Глава 7. Притяжение Европой
Западноевропейская цивилизация
Этот путь проходит через совесть
Кризис рационализма
Геополитика цивилизационного диалога

Глава 8. Великий китайский порядок
Геополитика Пути и Стены
«Одна страна — две системы»
«Чтобы собрать плоды — надо дать им созреть»

Глава 9. Исламская цивилизация
Истоки ислама и панисламизма
Исламский фундаментализм
Черный ангел смерти

Глава 10. Расколотая восточная Европа
Восточноевропейская цивилизация
Падение Хартленда
Геополитическая трансформация России, Украины и Белоруссии
Главные угрозы национальной безопасности

Глава 11. Российская геополитика
Истоки российской геополитики. Ощущение континента
Советская геополитика
Системный кризис и «новое мышление»
Возвращение геополитики
Российское многомерное пространство
Утраченный стратегический ресурс русского зарубежья

Глава 12. Балканы
Восточный вопрос
Падение «Балканской империи»
Преодоление кризиса?

Глава 13. Крымский микрокосмос
Забытый гул веков
Особенности трансформации

Глава 14. Большой Кавказ
Кавказский микрокосмос
Большая Кавказская война
Кавказская пленница
Этнонациональные и этноконфессиональные конфликты
Цивилизационный разлом

Глава 15. Центральная Азия
Великая Евразийская степь
Геостратегическое положение

Глава 16. Геополитический прогноз
Упущенное время мира
Столкновение рыночного и религиозного фундаментализма
Главные поля сражений
Сюрпризы геополитики
«Большой скачок» в капитализм
Восточноевропейский «брак» по любви или несчастью?
Геостратегический ресурс России
«Большой скачок» на Восток
Европа будущего. Возможное время мира

Глава 17. Конспирология
Тайные братства и олигархические клубы
Когда власть взывает к Богам
Оккультизм и парапсихология

Послесловие

Литература

Геополитический словарь




   
   
   
Союз образовательных сайтов    
Яндекс цитирования    
Рейтинг@Mail.ru    
   



Лекции Гибель секретной Империи Гибель секретной Империи Гибель секретной Империи


Обсудить статью в дискуссионном клубе

Дергачев В.А. Геополитика. Учебник для вузов. — М.:ЮНИТИ-ДАНА, 2004. — 526 с


Глава 10. РАСКОЛОТАЯ ВОСТОЧНАЯ ЕВРОПА

«Эх, не выпить до дна нашей воли,
Не связать нас в единую цепь!
Широко наше Дикое Поле,

«Глубока наша Скифская степь!»
Максимилиан Волошин

 

Запрещенная геополитическая мысль  вошла в Восточную Европу или,  в более широком понимании,  в расколотое советское пространство Хартленда с большим опозданием. О традиционной геополитике начали писать и говорить, когда она уже стала достоянием истории ушедшего века. На руинах разбежавшейся империи были возведены воздушные замки «возрождения», разрушающиеся при первом соприкосновении с реальной действительностью. Геополитическая архитектура, созданная на основе классических концепций и игнорирующая  устойчивые культурно-генетические коды и архетипы, не выдержала противостояния внешним Вызовам. Вместо торжества правого гражданского общества с рыночными отношениями и достойным человека качеством жизни начала формироваться  новая мировая периферия, которую некоторые западные оппоненты называют «черной дырой» в геополитическом пространстве. Не будем осуждать такую резкую оценку. Мы, живущие на этой земле, её заслужили.  Но все же  трудно смириться с мыслью, что люди испытывающие веками социокультурную общность и социопсихологическую близость (мы другие), добровольно  превратятся в маргиналов человечества.
Казалось бы, в условиях глобальных вызовов, проще всего отсидеться на восточнославянском Хуторе близ Европы. Но вряд ли это удастся. В нестабильном мире  чаще всего «взрываются»    государственные институты, имитирующие действительность. Для того, чтобы понять природу геополитической трансформации, необходимо преодолеть узость ставшей популярной традиционной геополитики с доминирующим географическим или экономическим детерменизмом. Новейшая цивилизационная геополитика переносит акцент с географического на многомерное коммуникационное пространство, учитывающее разнообразие культурно-генетических кодов. 
Сформулируем вопросы, без ответа на которые трудно рассуждать о будущем.  Какова  природа распада и геополитического самоубийства восточноевропейской цивилизации на фоне интеграционных процессов  в современном мире? Почему  геополитическая трансформация постсоветского пространства под воздействием внешних и внутренних вызовов свелась к унизительным попыткам стратегического партнерства с Западом на основе мифической «дружбы народов» побежденных и победителей? Каковы  возможные последствия столкновения рыночного (неолиберального) и религиозного фундаментализма в расколотом пространстве?  Почему «братья славяне» берутся за дело раньше, чем начинают думать? Что значит «быть в Европе»? Возможен ли новый славянский брак по любви или несчастью? Вряд ли данная глава даст однозначные ответы на поставленные вопросы, её главная задача акцентировать внимание  к судьбе отечества.

Восточноевропейская цивилизация

Цивилизационный код. Восточнославянский менталитетточно подметил русский философ Е.Н.Трубецкой: «Равнинный, степной характер  нашей страны наложил  свою печать  на нашу историю. В природе  нашей  равнины есть какая-то  ненависть  ко всему, что прирастает  плоскостью, ко всему,  что слишком возвышается над окружающим. Эта ненависть  составляет злой  рок нашей жизни. Она периодически  сравнивала  с землей  все то, что над ней вырастало». Думающий человек всегда был (за редким исключением) смертельным врагом авторитарной власти и остается таковым для «последних  оплотов демократии», разгуливающих на  восточноевропейской равнине в поисках добычи.
Единые корни  восточнославянских народовберут начало в Древней Руси. Однако мифологизация древнего периода русской истории (9 – 13 вв) затруднят исследование  интеграционных процессов в Восточной Европе.  Формирования древнерусского государства  интерпретируется  биполярной, киевоцентристской и  полицентрической геополитическими моделями.  Выделяется  новгородский Север и киевский Юг Древней Руси. Необходимость установления  торговых связей  Европейского Севера  с Византией и Востоком способствовала формированию  транзитных путей  из варяг в греки  и Великого  Волжского пути. Вокруг этих торговых магистралей произошла  консолидация славянских и тюркских племен.  Сложились государственные образования Древней Руси (при участии варягов) и Волжской  Болгарии.
В традиционной геополитике Восточная Европа рассматривается как срединный или осевой регион (Хартленд),  контроль над которым ведет к мировому могуществу.  В Холодной войне  Запад стремился победить Хартленд (Советский Союз).  В реальной действительности Хартленд был расколот изнутри  в результате  тактической борьбы за власть местной бездумной элитой. Интегрированная Восточная Европа являлась  щитом  Западной Европы от Востока, проникновения  незаконных мигрантов и наркотиков. Теперь эта преграда разрушена.
По оценкам американского политолога Бжезинского (1999, с. 59)  Россия остается региональной державой, «несмотря на ослабленную  государственность и, возможно, затяжное  нездоровье... она лелеет  амбициозные  геополитические цели, которые  все более и более  открыто провозглашает. Как только она восстановит  свою мощь, то начнет  также  оказывать значительное  влияние на своих восточных и западных соседей...».  Россия еще не сделала окончательный выбор демократического пути или — опять — евразийской империи.  Россия не определилась во взаимоотношениях с Америкой: друг это или враг?  Поэтому в Восточной Европе главная геостратегическая задача  США заключается в  недопущении  тесного сотрудничества  России и Украины,  сохранения в Восточной Европе расколотого  геопространства и элементов конфронтации между «братьями славянами» или «варварами» (согласно древнекитайской терминологии). 
После  распада Советского Союза  левые партии в Восточной Европе  выступают за братский славянский союз по любви. Но по иронии  судьбы  немощная и коррумпированная «демократическая»  власть  реально создала условия для «брака» по несчастью. Стратегия «Запад нам поможет»  трансформировалась в культурно-политическое дистанцирование  восточноевропейских стран от Запада.
Интегрированная  Восточная Европа  обладала эффективным геопространством, имела возможность получать высокую  геоэкономическую ренту (сверхприбыль) за счет  единого коммуникационного каркаса «от моря до моря» (Балтика, Черноморье, Каспий, и северные моря). После распада Советского Союза не одна из  восточноевропейских стран не  смогла успешно реализовать транзитные функции территории. 
В прошлом противостояние Запада и Востока  Европы  привело не только к этноконфессиональным конфликтам на суперэтническом уровне, но и к расколу в восточнославянских землях, где наряду с католической и православной образовалась маргинальная униатская или греко-католическая церковь. Православно-католическая конфронтация послужила углублению культурно-исторических различий между восточными и западными украинцами, что дает о себе знать через триста лет. Ныне в Украине, насчитывающей более 60 конфессий, произошел раскол в Украинской православной церкви. Этноконфессиональные конфликты используются в борьбе за светскую власть. Православная церковь неспособна  выступить в качестве  консолидирующей силы возрождения из-за внутреннего раскола и  борьбы за право «приватизации»  души.
Конфликтную структуру конфессионального пространства возможно преодолеть путем возрождения Киева как духовного центра восточных славян, правопреемника греко-византийской православной традиции. Необходимо перенести акцент славянской консолидации из плоскости российской “великодержавности” к разделению духовной и политической власти.

Вызывает тревогу будущее Восточной Европы, где двухсотмиллионное население стремительно нищает, а власть демонстрирует   неспособность принимать профессиональные решения. После эйфории победы в «холодной войне»  перед Западом стал  вопрос «что делать» с проигравшими? Существуют многочисленные сценарии развития событий в восточноевропейских странах. Больше пессимистических, когда  ситуация  может  полностью выйти из под контроля мирового сообщества. Выделяется геополитический  прогноз американских  экспертов о возвращении восточноевропейских стран за «железный занавес». В мире капитала всегда торжествует прагматических подход, основанный на цене того или иного варианта  развития событий. Из двух зол выбирают наименьшее. Во сколько обойдутся для западным налогоплательщиков бесконечные кредитные вливания в немощную и коррумпированную власть, ведущую к распаду  национальной экономики? Может быть,  дешевле обойдется вариант виртуальной экономики за вновь отстроенным «железным занавесом»?
Конечно, обидно, когда власть, живущая по сантехническим европейским стандартам, с бедным народом и  пустой казной всей душой стремится на Запад, а он шлет такие приветы. Западные  политологи и финансисты уже не сегодня забили тревогу, что иностранные кредиты используются  для поддержания  имитирующей реформы власти и пришли к выводу, что  Восточной Европе нельзя помочь, если они сами себе не помогут.
Запад опасается  анархии и хаоса в восточноевропейских и других  странах. Мировое сообщество  оказалось не способным  позитивно влиять на события в  разных частях света, где  местные корпоративные группы или племена ведут борьбу за власть. Особую озабоченность вызывает  последствия столкновения рыночного и религиозного фундаментализма в России, способного перерасти в  столкновение цивилизаций.

Геополитический код. В традиционной геополитике Восточная Европа рассматривается как срединный или осевой регион (Хартленд),  контроль над которым ведет к мировому могуществу.  В Холодной войне  Запад стремился победить Хартленд (Советский Союз).  В реальной действительности Хартленд был расколот изнутри  в результате  тактической борьбы за власть местной бездумной элитой. Интегрированная Восточная Европа являлась  щитом  Западной Европы от Востока, проникновения  незаконных мигрантов и наркотиков. Теперь эта преграда разрушена.
По оценкам американского политолога Бжезинского, Россия остается региональной державой, «несмотря на ослабленную  государственность и, возможно, затяжное  нездоровье... она лелеет  амбициозные  геополитические цели, которые  все более и более  открыто провозглашает. Как только она восстановит  свою мощь, то начнет  также  оказывать значительное  влияние на своих восточных и западных соседей...».  Россия еще не сделала окончательный выбор демократического пути или — опять — евразийской империи.  Россия не определилась во взаимоотношениях с Америкой: друг это или враг?  Поэтому в Восточной Европе главная геостратегическая задача  США заключается в  недопущении  тесного сотрудничества  России и Украины,  сохранения в Восточной Европе расколотого  геопространства и элементов конфронтации между «братьями славянами» или «варварами» (согласно древнекитайской терминологии). 
После  распада Советского Союза  левые партии в Восточной Европе  выступают за братский славянский союз по любви. Но по иронии  судьбы  немощная и коррумпированная «демократическая»  власть  реально создала условия для «брака» по несчастью. Стратегия «Запад нам поможет»  трансформировалась в культурно-политическое дистанцирование  восточноевропейских стран от Запада.
Геоэкономический код. Интегрированная в прошлом Восточная Европа  имела возможность получать высокую  геоэкономическую ренту (сверхприбыль) за счет  единого коммуникационного каркаса «от моря до моря» (Балтика, Черноморье, Каспий, и северные моря). После распада Советского Союза не одна из  восточноевропейских стран не  смогла эффективно реализовать транзитные функции территории. 
В Восточной Европе Россия рассматривалась как «буревестник» рыночных реформ. Для этого имелись объективные предпосылки. Россия стала правопреемником не только Советского Союза, но и профессионального государственного аппарата, сформировавшейся  политической, деловой и научной  элиты. Однако 17 августа 1998 года   развеяло  мифы об успешной  либерализации экономики и финансовой стабилизации. Вместе с тем Россия остается  самым  могущественным соседом  и главным экономическим партнером Украины и Белоруссии.
В недалеком прошлом Украина была первой среди равных советских республик, так как в Российской Федерации отсутствовало политическое руководство, а «днепропетровский клан» управлял Советским Союзом. Украина была не только хлебной житницей страны и всесоюзной здравницей, но одним из важнейших форпостов индустриализации и модернизации. Белоруссия в отличие от Украины остается наиболее советизированной республикой. Как это не парадоксально, но современная  украинская власть при реализации лозунга «Запад  нам поможет» уже выполнила задачу со знаком наоборот. Еще никогда за последнее десятилетие Украина не была так далека  от намеченной цели европейской интеграции как сегодня и наоборот, так близко к своим восточнославянским  братьям. Даже Россия, казалось  бы, вырвавшаяся вперед, «нажала» на тормоза и вплотную приблизилась к  Украине и Белоруссии. Сегодня,  можно говорить не о старшем и младших братьях, а о «сиамских близнецах», рожденных в муках  крупномасштабной имитации реформ и  модернизации общества.
Конфликтная конфессиональная структура. В прошлом противостояние Запада и Востока  Европы  привело не только к этноконфессиональным конфликтам на суперэтническом уровне, но и к расколу в восточнославянских землях, где наряду с католической и православной образовалась маргинальная униатская или греко-католическая церковь. Православно-католическая конфронтация послужила углублению культурно-исторических различий между восточными и западными украинцами, что дает о себе знать через триста лет. Ныне в Украине, насчитывающей более 60 конфессий, произошел раскол в Украинской православной церкви. Этноконфессиональные конфликты используются в борьбе за светскую власть. Православная церковь неспособна  выступить в качестве  консолидирующей силы возрождения из-за внутреннего раскола и  борьбы за право «приватизации»  души.
Конфликтную структуру конфессионального пространства возможно преодолеть путем возрождения Киева как духовного центра восточных славян, правопреемника греко-византийской православной традиции. Необходимо перенести акцент славянской консолидации из плоскости российской “великодержавности” к разделению духовной и политической власти.

Падение Хартленда

Никто не смог предвидеть,  что евразийский  хартленд (сердце земли) будет  разрушен не внешними врагами, а  изнутри  «беспочвенными» политиками,  ослепленными  тактической борьбой за власть и отсутствием   стратегического видения. Именно они, а не  Запад,  победил в холодной войне. Разрушительный «цунами» политиков-маргиналов  позволил отбросить восточнославянские страны на мировую периферию.  По иронии судьбы, геополитику вспомнили тогда, когда хартленд оказался расколотым. Геополитический вакуум, образовавшийся в «срединной земле»,  пытаются   заполнить  привлекательной доктриной евразийства и другими концепциями. В первой части главы было предоставлено слово  преимущественно голосу Моря, теперь выслушаем тех, чья судьба связана с Континентом.

Распад СССР был обусловлен наряду с крахом  идей коммунизма  утратой «генетической»  коммуникационной  функции рубежного государства-суперэтноса. Падение «железного занавеса» обернулось  ослаблением  центростремительных и усилением  центробежных  тенденций, дезинтеграцией  страны «дружбы народов». Образовавшийся геополитический разлом Хартленда  от Балтики до Тихого океана привел в движение «сейсмически» активную зону, где вскрылись  исторические «швы». Начался «дрейф» новых независимых и бывших  государств  «социалистического лагеря»  в неустойчивом и  неоднородном многомерном пространстве.

Вспомним геополитическую формулу «кто владеет Восточной Европой, тот владеет Хартлендом». Сегодня Восточная Европа и Хартленд расколоты изнутри. Дезинтеграция славян, 70% которых проживало в Советском Союзе, утрата геополитических позиций на Балканах, Кавказе  и Центральной Азии  усилили западную и исламскую  экспансию. Неоднозначны оценки культурной миссии России на Востоке, где Кавказ и Туркестан никогда не были замирены  окончательно. Проявляются последствия советской депортации  чеченцев, ингушей, калмыков, корейцев, крымских татар, греков, литовцев, латышей, эстонцев, западноукраинцев и других народов. На этнополитических рубежах  постсоветского пространства  возникли очаги  этнонациональных и этноконфессиональных конфликтов в Чечне, Абхазии, Осетии, Карабахе, Таджикистане, Приднестровье и Крыму. Вскрылись социокультурные   рубежи  украинского и белорусского  народов, становление которых шло под влиянием Запада и Востока. Украина декларирует  приоритет становления государственности и европейской интеграции, а Белоруссия выступает лидером восточнославянского союза. В Молдавии установились наиболее тесные связи с этнически близкой Румынией. Социокультурные  антиподы постсоветского пространства — Балтия и Центральная Азия —  проявляют диаметрально противоположные   тенденции «дрейфа»,  соответственно, на Запад и Восток. В Закавказье доминирует многовекторная ориентация с конфессиональными особенностями. Тюркский Азербайджан тяготеет к мусульманской Турции, а  христианская Армения, наоборот, оказалась в изоляции между ними, ориентируясь на поддержку России и Ирана. В Грузии  проявляются намерения дрейфа к  «общеевропейскому дому». В связи с экономическим ослаблением России, усиливается присутствие Запада в Закавказье. Казахстан выступает за создание евразийской конфедерации.
Евразийская Россия  православных славян, мусульманских  тюркских и горских народов  традиционно  противостояла западноевропейской и китайской цивилизациям и одновременно являлась коммуникационным мостом между Западом и Востоком. В начале ХХ века со строительством  Транссиба, портов и торгового флота  режим свободной торговли  функционировал от Атлантики до Тихого океана, однако после 1917 года  на месте евразийского моста  был возведен «железный занавес». В конце  века завершились многочисленные  броски России на Юг.  Кроме  тысячелетней мечты  о вратах Царьграда, предпринимались попытки  прорубить  геополитические  «окна» на Юг через Кавказ, Иран, Афганистан и Синьцзян.  В 1919 году в меморандуме Троцкого  содержалась геополитическая стратегия мировой революции, согласно которой  путь  на Париж и Лондон  лежал через Афганистан и Индию. После Второй мировой войны Советский Союз  выдвинул  территориальные претензии на бывшие грузинские и армянские земли в составе Турции. В 1945-1946 гг.  провозглашались советские республики  в Иранском Курдистане и Азербайджане, Восточном Туркестане (Синьцзяне).   
После распада СССР в постсоветском пространстве доминировали  европейско-атлантическая, пантюркская, евразийская, восточнославянская  и великорусская-имперская  геополитические концепции. В отличии от новых независимых стран Балтии, относительно успешно осуществляющих вестернизацию, не оправдались прогнозы ускоренного  «дрейфа»  восточнославянских стран  к Западу. Здесь не увенчались успехом намерения  прорубить «персональные форточки» в Европу  для создания  «мостов» между Западом и Востоком. Политико-экономическая и военная  немощность России делают невозможным реализацию великодержавной концепции, предусматривающей   возвращение утраченного  статуса мировой державы,  и проектов  создания  федерации  или конфедерации «Евразийского союза». Однако отмечаются крайне националистические  проявления геополитических  амбиций коммуно-национализма. Остаются малоэффективными попытки  создания на развалинах СССР  нового Содружества независимых государств. Будущее  России будет зависеть от сохранения роли транслятора цивилизационного диалога в постсоветском пространстве и  коммуникационных функций рубежного государства между Западом и Востоком.  Западные аналитики не исключают возможность возвращения восточнославянских стран за «железный занавес».  Популярная идея мусульманской интеграции  и создания «Великого Турана» от Адриатики до Великой  китайской стены  потеряла  привлекательность из-за существующих  социокультурных различий  и более  умеренной  политики Турции в тюркском мире.

Выделяются   следующие тенденции  трансформации многомерного коммуникационного пространства Хартленда:

  • успешный «дрейф» бывших советских прибалтийских республик в геополитическое и гоеэкономическое пространств Западной Европы,
  • утрата Россией военно-морских  форпостов и коммуникационных узлов на востоке и западе  (Порт-Артур и частично Севастополь),  торгово-экономических центров (Харбин и Одесса); вытеснение России,  несмотря на военное присутствие,  из Закавказья и Центральной Азии; 
  • утрата восточнославянским миром военного и экономического приоритета на Балтике и  Черноморье; 
  • из-за падения уровня и качества жизни в новых независимых государствах усиление экономической экспансии  Китая (от Карпат до Владивостока) и Турции (от  Балкан до Центральной Азии), возрастание  роли возрождающихся коммуникационных узлов Востока  на рубежах евразийских цивилизаций (Харбин, Стамбул и Урумчи);
  • образование «серой» зоны в Юго-Восточной Европы из-за событий на Балканах и Приднестровского конфликта.

Новые независимые страны Балтии (Литва, Латвия, Эстония) относительно  успешно  «дрейфуют» в сторону  Западной Европы. Образуемый  геополитический и геоэкономический  Балто-Адриатический  форпост НАТО и Европейского Союза в недалеком будущем  может реально превратиться в новый «железный занавес» между западнохристианским и православным мирами.После вхождения прибалтийских государств в НАТО и ЕС снизится экономический фактор воздействия России на страны Балтии, и резко обострятся проблемы  Калининградской области. Балтфлот практически заперт в  Калининградском и Финском заливах.
В период Северной войны  1700-1721 гг.  Лифляндия и Эстляндия  были включены в Российскую империю, а после  трех разделов Речи Посполитой — Литва, Латгалия и Курляндия. Приморское положение  Прибалтики,  широкие возможности  заграничного сбыта товаров и  ранняя отмена крепостного права (1816-1819) способствовали  ускоренному по сравнению с российской провинцией  развитию хозяйства. В конце 19 в. в Российской империи образовались социокультурные  полюса, отождествляемые с «собственным»  Западом и Востоком — Прибалтика и Средняя Азия.  В 20 в. после  распада империи   дважды провозглашаются независимые государства Балтии, которые ныне  сравнительно успешно возвращаются в западноевропейское   пространство, используя при этом традиционные связи с Россией и ориентацию экономики на восточноевропейский рынок.
Страны Балтии в 20 в. неоднократно теряли наиболее предприимчивых и наиболее трудолюбивых граждан. До и после Отечественной войны «кулаки» и  многие другие латыши подверглись репрессиям и были выселены в Сибирь или сосланы в ГУЛАГ. Но еще большие потери Балтия понесла за счет утраты местных диаспор, традиционно отличающихся высокой деловой активностью. Полиэтничность является важным фактором формирования геоэкономического кода государств, расположенных на рубежах цивилизаций. Например,  в1939 г. Латвию покинули 50 тысяч немцев, в годы войны  в концлагерях погибла значительная часть местных евреев. В результате был утрачен генофонд этих двух народов, которым в буржуазной Латвии принадлежало более 70% собственности. 
В 90-е годы Латвию покинуло 150 тысяч, а Эстонию — 80 тысяч русских. Однако, несмотря на миграцию,  в настоящее время в Балтии велика доля некоренного  населения, что обусловило жесткую этническую политику и введения правового статуса «неграждан». В Литве они составляют около 20% населения (9,4 %  русских, 7,3% поляков, 1,7% белорусов и др.), в Латвии — более 48% (33% русских, 4,5% белорусов, 3,5% украинце, 2,3 % поляков, 1,3% литовцев и др.), а в Эстонии — около 40% (31% русских, 3,3%  украинцев, 1,8% белорусов, 1,1%  финнов и др.). В самом крупном прибалтийском городе и столице  Латвии — Риге  доминируют жители некоренной национальности — 62% (47% русских, 9% белорусов и украинцев и др.). Вместе с тем,  наибольшую деловую активность проявляют представители русскоязычной субкультуры, которым принадлежит свыше 80% частных капиталов. Местные предприниматели, общающиеся на русском,   предпочитают  нестабильный, но знакомый и  потенциально богатый российский рынок. Заметна активность  латвийских банков в России, Украине и других бывших союзных республиках. Поэтому,  несмотря на жесткую  этническую политику,  страны Балтии заинтересованы в мощной и эффективной российской экономике.
Социокультурные особенности Литвы, Латвии и Эстонии, где доминирует западное христианство, наглядно проявляются в относительно успешном переходе к рыночным отношениям. Например, в странах Балтии в отличие от Калининградского анклава России,  удалось создать модель  свободных экономических зон  в портовых городах, где основным субъектом  деятельности  является частный предприниматель, а не чиновник. Почти половина грузооборота  портов Балтии  приходится на Вентспилс (30 млн. т.), основу которого составляют  транзит  с Востока. В свободном порту работают крупнейшие в Балтии  терминалы для нефти, нефтепродуктов и  жидких  химикатов и крупнейший в мире терминал  для калийных  минеральных удобрений. В 90-е  годы в развитие инфраструктуры  порта  инвестировано свыше 300 млн. долларов.  Однако Россия строит Балтийскую трубопроводную систему (БТС), включая терминалы в Усть-Луге, бухте Батарейной и Высоцке. Экспорт нефти через БТС должен увеличится  к 2005 г. до 30-40 млн. тонн.  В результате объем перевозок российской нефти через литовский порт Вентспилс сократится на  40 %.  Участие американских компаний в энергетическом бизнесе в прибалтийских государствах мало, что значит без российской нефти.

Ускоренная и относительно успешная  европейская интеграция Эстонии, Литвы и Латвии привели к негативным социо-психологическим последствиям. Страны Балтии лидируют в Европе по  числу самоубийств на душу населения, расплачиваясь за высокие темпы  рыночных реформ человеческими жизнями.

В Юго-Восточной Европе остается неразрешенным Приднестровский конфликт. Становление государственности в Молдавии осложняется социокультурными рубежами  славянского, тюркского и романского народов, где молдаване  тяготеют к румынам, тюрки-гагаузы — к светской Турции, а русские и украинцы — к восточным славянам. Игнорирование исторических этнических рубежей сторонниками  объединения  с этнически близкой Румынией привели к расколу Молдавии и провозглашению непризнанной  Приднестровской республики, которая рассматривалась местной властью как геополитический форпост России на Балканах. В свою очередь, Молдавия интересует Запад как возможный плацдарм НАТО в Юго-Восточной Европе. В результате вооруженного конфликта в 1992 г. погибли тысячи людей.

Геополитическая трансформация России, Украины и Белоруссии

После распада СССР развод по-славянски  сопровождается глубочайшим кризисом идентичности. Россия, Белоруссия и Украина демонстрируют разные тенденции  социального развития: вера в светлое будущее, попытка возврата к прошлому, уход от реальной действительности  (от настоящего). В России  кризис идентичности обусловлен  сочетанием частично разрушенного  традиционного общества с частичной  модернизацией. Официальная Белоруссия с ностальгией о  советском прошлом  проявляет готовность отказаться от какой бы то ни было  собственной идентичности. Украина  пытается возродить национальное самосознание путем  разрушения  традиционной  биполярности титульного этноса и имитации модернизации. В  очередной раз воспроизводится модель анархического государства с примитивной адаптацией, усиливающей маргинализацию и деинтеллектуализацию общества.
В результате восточнославянские государства продемонстрировали  три разных модели постсоветской трансформации. Российская Федерация после новоявленного Стеньки Разина трансформируется в государство спецслужб, выходцы из которых владеют контрольным пакетом акций российского капитала. Самое протяженное государство  в мире должно обладать сильной властью. Однако вопрос, насколько она эффективно может  управлять экономикой в условиях глобализации остается открытым. Украина использовала наряду с националистической, технократическую модель государства-завода. Результатом стала деинтеллектуализация общества и деиндустриализация экономики. В Белоруссии  доминирует советская модель государства-колхоза (или партизанского отряда) во главе с «батькой», который думает и заботится о всех гражданах.
Объединенные  общими социокультурными традициями и вызовом  постиндустриальной  эпохи восточнославянские страны, несмотря на разновекторные тенденции,   «обречены» на взаимопонимание, согласие и сотрудничество. Вместе с тем хотелось бы развеять распространенный миф, что здесь  интегратором   выступает Белоруссия. Если политические инициативы белорусского президента общеизвестны, то реально наибольший «экономический» вклад  в восточноевропейский сценарий (брак по несчастью)  вносит  украинская  «демократическая» власть.

Геополитическая трансформация особенно наглядно проявилась в неудачной попытке «большого скачка» в  капитализм. После падения «железного занавеса» Запад был охвачен рыночным романтизмом, ожиданием открытия  огромного и последнего на Земле  экономического пространства  для Колумбов международного бизнеса. Относительно  высокая покупательная способность населения бывших советских республик, дешевые и квалифицированные трудовые ресурсы, разнообразие полезных ископаемых  даже в условиях отсутствия конвертируемости рубля делали привлекательным новый рынок. Но прошло немного времени и при «шоковом»  открытии для внешнего мира постсоветского пространства, усилившимся экономическим кризисом и падением уровня и качества жизни преимущества  превратились в мираж. Наступило разочарование и «усталость ожидания» от лозунга «Запад нам поможет..». Долгая дорога иностранных инвестиций  затерялась где-то в дюнах. Местную политическую «элиту» обвиняют в коррупции и в других грехах, неохотно пускают на порог «Европейского дома». Попытку почти автоматической смены коммунизма магической силой рыночной системы  оценивают как «приступ глупого оптимизма».
Оказалось, что одного желания для европейской интеграции  недостаточно. Необходимы соответствующие  макроэкономические показатели, стабильное законодательство, инвестиционный климат, конвертируемая валюта, экспортные возможности и, самое главное, уже достигнутый  определенный уровень жизни. В противном случае  «неравный брак по расчету»  с Европейским Союзом  станет непомерным бременем для граждан страны. Кроме того, в ЕС наблюдаются существенные различия в уровне и качестве жизни между югом и севером, и «счастливый билет»  в светлое капиталистическое будущее вне очереди может привести к дезинтеграции сообщества.
После падения Берлинской стены «социалистический лагерь» полностью отказался  от своих социальных достижений, пытаясь заимствовать западную модель развития. И это совпало по времени с  противоположными тенденциями. Западная Европа превращается  из открытого в закрытое для внешнего мира общество, что проявляется в концепциях “золотого миллиарда”, иммиграционном законодательстве и пр. С вступлением ряда стран ЦВЕ в НАТО и ЕС возродится  автоматически «железный занавес», если не идеологический, то экономический и таможенный.
Можно  констатировать,  что  у восточноевропейских стран   «большого скачка» в капитализм не получилось. Расплачиваться  приходится не только процентами по западным кредитам, но и коррумпированной властью, нищетой народа. Отсутствие реальных стратегических целей «компенсировалось» тактической борьбой за власть. После провозглашения  курса на европейскую интеграцию Восточная Европа  с каждым годом  все дальше отдаляется от  Запада  по уровню и качеству жизни, развития экономики, образования и науки.

«Большой скачок» на Восток явился новой тенденцией в геополитической  трансформации цивилизации. При сохранении системного кризиса управления, дальнейшего распада  экономики при существующей открытости к внешнему миру и  негативных тенденциях   падения уровня жизни наиболее реальным становится сценарий вхождения Восточной Европы в экономическое пространство, контролируемое странами Ближнего Востока и  Азиатско-Тихоокеанского региона. Россия, Украина и Белоруссия    имеют  основания оказаться  под влиянием экономической экспансии  Китая. Обнищание  населения привело к тому, что даже в западных  областях Украины, Белоруссии и России китайские товары вытеснили не только  европейские, но и  турецкие.
Казалось бы,  «большой скачек» на Восток самый  фантастический сценарий. Но не будем торопиться с выводами. Действительно,  отсутствуют  прогнозы  китайских аналитиков  на эту тему. Но они и не могли «досрочно» появиться в социокультурном пространстве  китайской традиции, согласно которой «белое постепенно переходит в черное и наоборот».  А когда   Восточная Европа  реально окажется в  экономическом пространстве Китая,  это станет свершившимся фактом,  а не предметом прогнозирования. В этой связи следует обратить внимание, что, обладая второй по величине  экономикой, Китай не претендует на  участие в «большой семерки» в отличие от России, сохраняющей  угасающий комплекс  «мании величия».  Согласно конфуцианской традиции неявное само собой станет явным, когда  не потребуется подтверждать то, что есть на самом деле.
После распада СССР  местный потребительский рынок был в значительной степени переориентирован  на турецкие  товары. При дальнейшем падение уровня жизни и покупательной способности  — на более дешевые товары  из Объединенных Арабских Эмиратов, где созданы  преференции  для их  приобретения и вывоза. Но и арабский рынок не выдерживает конкуренции  более дешевых китайских товаров.
В Восточной Европе власть любит ссылаться на китайский опыт проведения реформ. Успех преобразований в Китае  в условиях  ограничения гражданских свобод  обусловлен  постепенными и продуманными действиями, а не политикой «шоковой терапии». Именно игнорирование концепции поэтапного открытия  рынка обернулась  угрозой гибели российской и  украинской экономики.  При отсутствии нормального инвестиционного климата  слабая валюта была  подставлена под финансовые спекуляции.   В Китае  осуществлена  экономическая модель, ориентированная  на либерализацию  для прямых инвестиций и абсолютный запрет для  спекулятивного  капитала  и вывоза валюты.
Таким образом,  исходя из сложившихся тенденций, в будущем устойчивое падение уровня и качества жизни неизбежно приведет  Россию и Украину  в  сферу  китайского геоэкономического пространства. Осуществиться мечта   власти  о сильной китайской модели, но только с одним уточнением. Если  долги по западным кредитам  можно  периодически разворовывать,  реструктуризировать или списывать за  холопскую лояльность, то восточная традиция этого не предусматривает. Заемные на Востоке  капиталы должны  будут  возвращаться в установленные сроки. Власть, чтобы  держать под контролем  миллиардный народ, не имеет права  проявлять слабость к «вассалам», обязанным ежегодно возвращать долги пекинским правителям. Поэтому не из области преданий возможен следующий сценарий не во сне, а наяву. Например, из-за ежегодных недоимок дани  на праздник Международной солидарности  трудящихся Первого мая в экономических протекторатах будут устраиваться образцово-показательные экзекуции  местной коррумпированной власти.

 


Вверх | Предыдущая страница | Следущая страница


 


 

«Геополитика сверхдержав»

Америка. Утомлённая супердержава Падение и взлет китайского Дракона Имперская геополитика. Великий час мировых империй Путь к процветанию государства

 


Воспоминания
Ландшафты памяти
Ландшафты путешествий. Города и страны
Ландшафты поэзии, музыки и живописи


Избранные статьи и посты
ПУТЕШЕСТВИЯ ПО ПРОСТОРАМ РОДИНЫ ЧУДЕСНОЙ
Шейх Заид. Самая выдающаяся исламская личность


Павел Флоренский. Русский Леонардо да Винчи
Максим Горький. Писатель, купленный любовью народа
Иван Бунин. Певец пограничья природы
Анна Ахматова. Парящая в небесах
Николай Гумилев. Конкистадор истоков человеческой природы 
Николай Заболоцкий. Поэт философской лирики


Бесподобная Элеонора. Королева мужских сердец
Анна Вырубова. Фрейлина, монахиня, оклеветанная
Трафальгарская Венера. Символ красоты и силы духа
Париж. Лувр. Гимн обворожительным женщинам


Трансильвания. Замок Дракулы. Вампирский бренд Румынии
Где присуждают и вручают Нобелевские премии
Олимпийские игры. От Древней Греции до Сочи
Гибель мировой секретной империи
Великий час кораблей пустыни
Неугасающий ослепительный блеск Венеции
Карибы. Святой Мартин. Остров двух господ