logo
Институт геополитики профессора Дергачева
Сетевой проект
Аналитический и образовательный портал
«Пока мы не вникнем мыслью в то, что есть, мы никогда не сможем принадлежать тому, что будет». Мартин Хайдеггер

Геополитика. Русская энциклопедия

Интернет-журнал

Геополитика. Русская энциклопедия

Геополитика. Русская энциклопедия

Предисловие

Глава 1. Драма геополитики
Интеллектуальные истоки
Властители трагического века войны и мира
Секретные протоколы
Великое противостояние
Евразийская доктрина

Глава 2. Трансформация геополитического мышления
Основные понятия
Традиционная геополитика
Новая экономическая геополитика (геоэкономика)
Новейшая цивилизационная геополитика
Государственные доктрины и национальная безопасность

Глава 3. Теория больших многомерных пространств
Многомерное коммуникационное пространство
Рубежная энергетика
Великие рубежи (ЕВРАМАР и МОРЕМАР)
Классификация Больших пространств
Социокультурная динамики и коммуникационные полюса
Эффективное геополитическое пространство

Глава 4. Мировые цивилизации. «Мир равноразных миров»
Многомерное пространство цивилизаций
Цивилизационный геополитический код
«Двигатель» цивилизационных реформаций
«Свеча зажигания» диалога цивилизаций
Глобализация и цивилизационные вызовы

Глава 5. Мировой океан
Геополитика и талассократии
Аттрактивность береговой зоны
Как разделить неделимое?

Глава 6. Американская геополитика
Гуманизированная геополитика силы
Евразийская геополитика США
«Безграничной справедливости»

Глава 7. Притяжение Европой
Западноевропейская цивилизация
Этот путь проходит через совесть
Кризис рационализма
Геополитика цивилизационного диалога

Глава 8. Великий китайский порядок
Геополитика Пути и Стены
«Одна страна — две системы»
«Чтобы собрать плоды — надо дать им созреть»

Глава 9. Исламская цивилизация
Истоки ислама и панисламизма
Исламский фундаментализм
Черный ангел смерти

Глава 10. Расколотая восточная Европа
Восточноевропейская цивилизация
Падение Хартленда
Геополитическая трансформация России, Украины и Белоруссии
Главные угрозы национальной безопасности

Глава 11. Российская геополитика
Истоки российской геополитики. Ощущение континента
Советская геополитика
Системный кризис и «новое мышление»
Возвращение геополитики
Российское многомерное пространство
Утраченный стратегический ресурс русского зарубежья

Глава 12. Балканы
Восточный вопрос
Падение «Балканской империи»
Преодоление кризиса?

Глава 13. Крымский микрокосмос
Забытый гул веков
Особенности трансформации

Глава 14. Большой Кавказ
Кавказский микрокосмос
Большая Кавказская война
Кавказская пленница
Этнонациональные и этноконфессиональные конфликты
Цивилизационный разлом

Глава 15. Центральная Азия
Великая Евразийская степь
Геостратегическое положение

Глава 16. Геополитический прогноз
Упущенное время мира
Столкновение рыночного и религиозного фундаментализма
Главные поля сражений
Сюрпризы геополитики
«Большой скачок» в капитализм
Восточноевропейский «брак» по любви или несчастью?
Геостратегический ресурс России
«Большой скачок» на Восток
Европа будущего. Возможное время мира

Глава 17. Конспирология
Тайные братства и олигархические клубы
Когда власть взывает к Богам
Оккультизм и парапсихология

Послесловие

Литература

Геополитический словарь




   
   
   
Союз образовательных сайтов    
Яндекс цитирования    
Рейтинг@Mail.ru    
   



Лекции Гибель секретной Империи Гибель секретной Империи Гибель секретной Империи


Обсудить статью в дискуссионном клубе

Дергачев В.А. Геополитика. Учебник для вузов. — М.:ЮНИТИ-ДАНА, 2004. — 526 с


В большинстве глобальных геополитических моделях используется  дихотомия  противоборства Моря и Континента. В основе этой дифференциации мира  лежат различия между   морскими и континентальными державами. К морской цивилизации, основанной «пиратами моря»,  немецкий географ  Фридрих Ратцель отнес западный,  атлантический мир.  Морская цивилизация отличается  открытостью к внешнему миру, географическими открытиями. Обладая  мобильной  и экономически  эффективной коммуникационной сетью морских путей, военным и   торговым флотом,  морские державы  используют береговую зону Мирового океана  как плацдарм для колонизации новых земель. Морские державы требуют  свободы судоходства, свободы проливов и морей, «открытости» портов и приморских территорий, различных преференций, обеспечивающих свободу торговли. «Логика моря» стала одним из истоков  принципа «открытого общества».
Континентальная цивилизация характеризуется консервативным, обороняющим  началом. Континент  живет  более замкнутой жизнью «закрытого общества», нарушаемой  неожиданным появлением морских  пришельцев. «Морская стихия» стремиться размыть берега и взять под контроль срединную землю — сердце Континента.
Геополитическая теория  противоборства Моря и Континента была разработана в Германии,  которая являясь в прошлом континентальной державой, вела длительную борьбу с «атлантистами» — Великобританией, Францией и США. В ответ англо-американская  геополитическая школа  разработала геостратегию наступления на Континент, замыкания его внешней  береговой зоной (римлендом), дробление на части и вовлечение в атлантическую систему. 
Главная задача держав  атлантического «римленда»  состояла в  противоборстве держателей хартленда - сердцевины Континента. Ключевое значение в этой теории  имеет Евразия и  хартленд, отождествляемый примерно с территорией бывшей Российской империи/СССР.
В будущем наиболее вероятные держатели   евразийского монолита (хартленда)  кроме России,  на Западе — Германия,  на Востоке — Китай и исламский фундаментализм. На основе  логики «вызова и ответа» А.С. Панарин  считает, что  с позиций цивилизационного оптимизма Западу во главе с США выгодно иметь  Россию как демократическую страну — союзника и соучастника в строительстве нового мирового порядка. Но с позиций геополитического пессимизма, основанного  на истории и географии, появляется соблазн  «дожать»  бывшего противника, раздробив его пространство и уничтожить его  бытие в качестве  великой державы.
Россия сталкивается с тремя  геополитическими вызовами. Запад теснит Россию с европейских границ, Восток  стремиться вовлечь в сферу своего влияния  Среднюю Азию, Закавказье и «родственные» автономии в Российской Федерации. Китай  готов к «мирной колонизации» Российского Дальнего Востока и Сибири.  Эти вызовы заявляют о себе, когда  фундаментализм  русской  идеи — энергетика  русификации единого  евразийского пространства  терпит  фиаско. В условиях провала  российской модернизации по западному образцу,  Панарин видит выход в предполагаемом  сдвиге на Восток и переориентации с атлантической модели  на тихоокеанскую, предусматривающий  активный диалог с дальневосточными соседями.

Никита Никитович Моисеев  (1917 — 2000), российский академик-математик, автор научно-публицистических книг «Человек и ноосфера» (1990), «Как далеко до завтрашнего дня» (1994), «Расставание с простотой» (1998) и др. В последние годы жизни, являясь неравнодушным свидетелем постсоветской трансформации,  описал происходящее как системный кризис государства. Предложил  геополитический проект для России («северный обруч») и  возможные пути  интеграции Хартленда (проект Восточно-Европейского Содружества или Общего рынка).Геополитический проект «северный обруч» охватывает  наряду с экономическими, проблемы безопасности  в самом  экологически уязвимом регионе  Земного  шара — в Арктике. Ответственность  за это несут все страны «обруча» —  Россия, США и Канада. Возможно создание  космической информационной системы, обеспечивающую военную, политическую и экологическую безопасность в регионе.
По аналогии с Европейским Сообществом академик Н.Н. Моисеев выдвинул идею создания Восточноевропейского Содружества (Общего рынка)  со своим Страсбургом, например, парламентом в Чернигове. Восточные славяне  — русские, украинцы и белорусы — совместно осваивали путь на Восток, приведший к рождению нации «двух океанов». На западе  лежат маргинальные пространства, населенные принявшими католицизм славянами. Это уже не славянский Восток, но и не Западная Европа. И как всякие маргиналы, жители Центрально-Восточной Европы  отвергают  свою «почву»  и стремятся туда, куда их не очень-то  принимают. Православным славянам проще  вести диалог с «настоящими европейцами» — англичанами, итальянцами и другими, чем с соседями. Барьер маргинальных государств реально  разделяет Европу.
Отмечая неспособность  существующих экономических теорий от Маркса до Кейнса и Фридмана дать  рецепты выхода из системного кризиса,  Моисеев предложил  следующий сценарий.  Состояние перехода страны из одного социально-экономического и политического состояния в другое  всегда уникально. Когда перестаивается  вся система, нельзя оперировать только  экономическими факторами. При дележе фантастического богатства  огромной страны  возможность его «урвать» имеют, прежде всего, властные структуры. Отсюда острая борьба за власть корпоративных групп.
Сценарий «слабой власти»  способствует  дикой приватизации,  неприкрытому  грабежу  природных ресурсов и  перекачке  ценностей за рубеж, стремительному росту  компрадорской буржуазии, усилению неравенства и  социальной напряженности в обществе. Такой сценарий будет иметь непредсказуемые геополитические  последствия, вплоть до окончательного распада государства.
Сценарий «сильной власти» возможен при появлении правительства, обладающего  доверием народа. В условиях России такая власть не может возникнуть одномоментно, в результате, например, военного переворота. Любое насилие  приведет  лишь к крови и уничтожит Россию. Власть должна созреть, опираясь на систему  национальных целей. Главной задачей сильного правительства  окажется  развитие государственной  промышленности и её включение в систему рыночных отношений.
В 21 веке в авангарде  истории окажутся народы, менталитет которых  наиболее настроен на социокультурные универсалии цивилизации. Думая о национальных интересах, следует, прежде всего, без иллюзий ответить на вопрос — что такое Россия?  Как в процессе  невероятного перемешивания людей и стремительного этногенеза  огромная часть  нашей нации  обрела психологию люмпенов, как в её толще рождалась «коммунальная сволочь», стоящая сегодня  на пути в будущее? Никита Моисеев  пишет: «Я называю свою позицию  позицией ограниченного пессимизма. Такой термин я оправдываю  тем, что вижу огромные  возможности моей страны и моего народа. Но у меня глубокие сомнения в том, что мы сможет  ими сегодня  умело воспользоваться. Сталкиваясь с людьми, которые  всю жизнь посвящали себя политики, я вижу такую ориентированность  их мысли, которая не  дает возможности спокойного обсуждения будущности страны, обсуждения, исключающего ориентацию на собственный  и притом сиюминутный успех. Это свойство  политиков современной волны, может быть  одно из самых страшных  наследий коммунистической эпохи».

Российский географ В.А. Колосов полагает, что геополитику можно анализировать  в трех измерениях: традиционном политическом и  военно-стратегическом, экономическом и культурно-историческом.  Если первые два  измерения  связаны главным образом с  интересами государств, то последний — объясняет существующие  и потенциальные конфликты на социокультурных рубежах. Политическое и экономическое  измерения геополитики охватывают  процессы глобализации  и регионализации,  тогда как  дезинтеграционные процессы, напротив, имеют в своей основе  этно- и историко-культурную подоплеку.
В.А. Колосов считает, что культурно-исторический подход  продуктивен  для понимания  процессов в бывшем социалистической «лагере» Центральной и Восточной Европы, ставшим источником нестабильности  в мире. Этот регион с этнокультурным разнообразием  пересекают глубокие  цивилизационные разломы. Из-за многочисленных  переделов здесь политические границы между странами самые молодые в мире и их делимитация  представляет серьезную проблему. В регионе  особенно высок риск  обострения национальных конфликтов, обусловленных  новыми территориальными претензиями и нестабильными режимами. Этот риск наглядно оценивается  с помощью серии географических карт, показывающих «возраст» территории, «дрейф» политических границ, контрастность  культурных и  этнических рубежей. Переход стран из одной геополитической системы в другую происходит в соответствии с конфигурацией «тектонических» линий, вдоль которых концентрируются  культурные, лингвистические, конфессиональные, этнические  и старые политические границы. Карта подобных разломов, опубликованная во французском атласе   «Фрагменты Европы», наглядно показывает  поразительное совпадение  линии «железного занавеса» между Западом и Востоком Европы  со средневековыми  экономическими и политическими границами. Знаменитая  геополитическая диагональ, отделяющая «настоящую» Европу от «востока» проходит по конфессиональному рубежу  западных христиан и православных. 
В.А. Колосов совместно с А.И. Трейвишем  оценили геополитические риски  в  ареалах компактного расселения  национальных меньшинств Европы (с численностью свыше 50 тысяч человек). Социально-политическая  напряженность в выделенных таким образом  почти 200 ареалах измерялась группами показателей, отражающих  численность населения, геополитическое положение, культурную и экономическую ситуацию, политический статус и политическую мобильность. Расчеты показали, что наиболее опасная этнополитическая ситуация  в Юго-Восточной Европе, включая  балканский кризис  объясняются резкими этнокультурными и экономическим контрастами  в регионе, частыми изменениями  политических границ в  недавнем прошлом.

Российское многомерное пространство

«Пойми простой урок моей земли:
Как Греция и Генуя прошли,
Так минет все — Европа и Россия.
Гражданских смут горючая стихия
Развеется...Расставит новый век
В житейских заводях иные мрежи...
Ветшают дни, проходит человек,
Но небо и земля —  извечно те же»

Максимилиан Волошин

 

В судьбе России   «фактор географии» пронизывает её  протяженностью пространства  и «ширью» духовных устремлений. География играла роль своеобразного индикатора  русской культуры, где Восток и Запад  определяли пути  развития через  конфликт этих  начал. Выдающийся русский   ученый Юрий Лотман  сформулировал представления о месторазвитии культуры  в многомерном  (геополитическом, мифологическом, религиозном  и др.) пространстве, которое  задает её «географическую судьбу». Он обратил внимание на смену  моделей культурно-государственного обустройства России. Если центристская модель была в основе  Московского государства после падения  Золотой Орды, то «эксцентризм»  стал фундаментом  Российской империи с противопоставлением «западного» Петербурга «восточной» Москве.  Согласно центристской модели Москва расположена на полюсе религиозной и культурной ойкумены, мировой революции и всемирной святости,  является столицей России, пяти морей,  освоения Космоса, Арктики и так далее.  В «эксцентрированной»  культурно-государственной модели  центр переносится  в пограничье.
За этими двумя коренными  моделями  скрываются такие  противопоставления как  древнее/новое, историческое/мифологическое, концентрическое/эксцентрическое,    исконное/чужеродное. Отсюда -  одновременная неопределенность  прошлого и будущего  современной России,  где настоящее не отлилось  еще в законченные формы. Символы «Восток» и «Запад»  властвуют в  географии России, обуславливая  традиционный интерес к «чужому» как метод самопознания. Россия по образному выражению М. К. Мамардашвили, “страна вечной беременности”. От заимствования чужих идей, превращенных в другом социокультурном  пространстве в догму, остаются развалины, на которых воздвигается очередной храм идей.

 

***
Коммуникационную природу географического пространства не всегда представляется возможным “втиснуть” в заданные конвенциальные границы. Следует обратить внимание хотя бы на условность границы Европы и Азии, проходящей через территорию России. Здесь отчетливо прослеживается тенденция смещения европейской границы на восток. Если в XV веке Московская Русь (“Великая Татария”) находилась вне Европы, то в XVI веке граница Европы проходила по Волге, а в XVIII веке сместилась на Урал. В конце ХХ века уже говорят о “Европейском доме” от Лондона до Владивостока. В российской истории неоднократно происходило “размывание” всех и всяческих границ.
Российское многомерное коммуникационное пространство образовалось в результате пространственно-временной стратификации разномасштабных процессов, динамическое соприкосновение которых привело к образованию множества рубежей, в том числе ныне погребенных под “слоем” современности. Однако “реликты” напоминают о себе в период распада государства социально-психологическим дискомфортом, негативностью коммуникаций и выраженной конфликтностью, как реакция на изоляцию пространства от внешнего мира. При этом конфликт выступает и как “возмутитель спокойствия”, и в качестве созидательной функции новой коммуникации.
Обратим внимание на культурологические отличия формирования российского многомерного коммуникационного пространства от Запада и Востока. Духовная родина России — расположенная за пределами ее месторазвития Византия, а исторический “плавильный котел” — рубежи леса и степи, Европы и Азии. С севера пришли варяги-”управленцы”, а с юга — вера от греков и славянский алфавит. Славянское мышление формировалось под влиянием Византии, где доминировала философия Платона, открывшего мир идей. Россия — идеократическое государство с приоритетом духовных целей — самоотверженного служения идее, поиска высших нравственных ценностей — правды как идеала, справедливости и равенства. Для восточных славян характерно рубежное тактическое мышление.
В Западной Европе открытость к внешнему миру и колонизация заморских земель стала стратегическим ресурсом становления атлантической цивилизации. Для Китая — Великого океана людей —наиболее характерным явилось сочетание двух взаимоисключающих начал — открытости к внешнему миру и изоляционизма в целях сохранения государства-цивилизации. Россия есть Великий океан евразийского пространства, объединенного общей судьбой народов и коммуникационной природой рубежного суперэтноса.
Киевская Русь, а в последствии Россия и Украина, — восточные пограничники Европы. Здесь сформировался особый субэтнос казаков — людей границы, покоривших Сибирь, вышедших к Тихому океану и создавшим славянские форпосты на “берегах” Великого евразийского степного “океана”. Что там за горизонтом интересовало больше, чем обустройство собственного дома: колонизация Сибири и Аляски, Кавказа и Центральной Азии; освоение Арктики, Мирового океана и Космоса.
Броски за горизонт закончились продажей Русской Америки, падением Порт-Артура, а ныне распадом СССР и появлением огромного русского зарубежья, потерей геополитического влияния на Балканах, Ближнем Востоке и Центральной Азии. Из века в век Россия стремилась навести порядок в чужом доме. Став мировым “пугалом”, страна заплатила за это огромными материальными ресурсами и миллионами жизней, унесенных ураганом многочисленных войн. ХХ век начался с маленькой “победоносной” войны на Востоке, ускорившей падение Российской империи и восхождение на мировую арену Японии. Как отметил однажды в беседе с автором Л. Н. Гумилев, самая великая заслуга России — она не поддалась соблазну покорения Китая, что неизбежно привело бы к ассимиляции русских в Великом океане-цивилизации.
Тысячелетний бросок на юг, заботы о будущем христианского храма Св. Софии в Константинополе сменились осквернением православных святынь на родной земле. Победа во Второй мировой войне привела к созданию социалистического “лагеря”. Век завершается сокрушительным поражением “второго мира” в холодной войне с Западом и “победоносной” полицейской акцией России на Кавказе. И, как итог уходящего столетия, отсутствие стратегического виденья, “беспочвенность” власти, провал исторической памяти, в том числе забвение уроков восточной политики и Великих российских реформ.
Мировой опыт распада империй свидетельствует об использовании образовавшейся рубежной коммуникативности (экономической, культурных связей, диаспоры) на благо социально-экономического развития метрополий. Россия продемонстрировала умение разрушать русские форпосты ради очередной заимствованной идеи, о чем свидетельствует, например, трагическая история русского Харбина.
Обратимся к современной конфликтной структуре российского многомерного коммуникационного пространства. Как нам представляется, главная его особенность — сосуществование России как евразийского государства и как евразийского суперэтноса, границы которых не совпадают и образуют потенциальную зону энергетики интенсивных коммуникационных взаимодействий. Российское государство и суперэтнос расположены между тремя цивилизациями — западноевропейской, мусульманской и китайской, на рубежах христианского, мусульманского (исламского) и буддийского миров, между тремя полюсами экономического и технологического развития в Западной Европе, Азиатско-Тихоокеанском регионе и Северной Америке, между тремя океанами — Атлантическим, Тихим и Северным Ледовитым. Россия объединила народы евразийского пространства, цивилизационную инфраструктуры которого обеспечила идеократическая державность. Самое крупное территориальное государство мира обязано быть сильным и централизованным.
Россия, как Витязь на распутье, столетиями мучительно искала ответ на вопрос: каким идти путем — на Запад или Восток. Если Киевская Русь была консолидирована вдоль оси Север-Юг на торговом пути из “варяг в греки”, то Московская Русь — открыта к Востоку (Золотой Орде) и боролась против вызова Запада — тевтонских рыцарей. За последние триста лет неоднократно предпринимались попытки “прорубить окно в Европу”, каждый раз ставя российские народы “на дыбы”. В постсоветской России вновь мечты, теперь уже о западной демократии и свободном предпринимательстве или об образе России как государстве-цивилизации с самоидентификацией, исходящей из особенностей только русской ментальности, культуры и православия.
В евразийском пространстве формировался менталитет русского народа. Географию русской души исключительно тонко подметил Н. А. Бердяев: “Русская душа ушиблена ширью, она не видит границ, и эта безграничность не освобождает, а порабощает ее”. Духовная энергия русского человека вошла внутрь, в созерцание, в душевность. В гоголевском образе российского пространства “...летит вся дорога невесть куда в пропадающую даль, и что-то страшное заключено в сем быстром мельканье, где не успевает означиться пропадающий предмет”. Происходит разрушение статических границ между явлениями. Полярность ментальности отмечается в таких антиподах как смирение и бунт, разгул и способность собираться в “кулак” в экстремальных ситуациях, сострадательность и жестокость, мания догоняющего и мания величия, любовь к свободе и склонность к рабству.
Целостность единого суперэтнического пространства поддерживается социокультурным и духовным плюрализмом. Этнонациональные и этноконфессиональные границы также не совпадают и усиливают энергетику рубежной коммуникативности. Важнейшим транслятором межнационального диалога наряду с русской светской культурой являются многочисленные конфессии, которым принадлежит историческая роль в укреплении связи человека с его природным месторазвитием. Нравственные идеалы служат непременным напоминанием о долге человека перед природой, являются важным фактором реабилитации ценностей укоренения, особенно после периода с доминирующим принципом социальных маргиналов: “Наш адрес не дом и не улица — наш адрес Советский Союз”. Необходимо выделить российский цивилизационный опыт славяно-тюркского общежития христиан и мусульман, обреченных  историей и географией на совместное проживание  в евразийском пространстве. Однако как показывают события на Кавказе этот опыт оказался невостребованным.
Является ли Российская Федерация крупнейшей страной рубежной евразийской цивилизации или остается лишь православно-христианским Востоком? Куда приведет декларация о выступлении России на стороне Запада?  Сможет ли Россия при этом  стать гарантом мирного  диалога  православных славян и тюрок-мусульман?  Однозначного ответа нет.
Россия не смогла  предложить светскую  модель возрождения через воспитание и просвещение. Разве думали  прозападные политики, что  страна является родиной не только славян, но и других евразийских народов? Раздаются упреки в адрес российской армии. Европейской (российской) армией проиграна война в Чечне. Но, допустим, что она  будет укомплектована самым современным оружием. Сможет она победить? Можно однозначно сказать, что нет.  Решение чеченской проблемы  выходит за рамки военного конфликта. Россия не сможет противостоять исламскому Югу, где нет  недостатка в арабском капитале и идеологически преданных воинах ислама.  Преимущественно  рабоче-крестьянская армия не готова защищать «элиту в законе» от внешних вызовов.

Кроме нерешенных этнонациональных и этноконфессиональных проблем современная Россия оказалась неспособной эффективно использовать многомерное пространство Большой России (Русского Архипелага), включающее русское зарубежье с равновеликим человеческим, интеллектуальным и культурным потенциалом.

Утраченный стратегический ресурс русского зарубежья

«Чем больше родину мы любим,
Тем меньше нравимся мы ей».

Дмитрий Пригов

 

В тени революций, войн и распада империи остается главная  невосполнимая утрата России ХХ века — великий исход пассионариев. За 1917 -1990 гг. из Советской России эмигрировало 4, 4 млн. человек, в том числе цвет русской нации, её интеллектуальная элита. Общие потери Гражданской  и Великой Отечественной войны оцениваются, соответственно, в 10 и 28 миллионов соотечественников. В результате красного террора, репрессий, коллективизации и голодомора погибло 20 млн. человек. После распада  СССР  в одночасье за рубежом России оказалось 25 млн. русских. Трагический итог этнических утрат  власти красных маргиналов превышает 100 млн. человек, насильственно отошедших в мир иной или превратившихся в диаспору. Погибли наиболее пассионарные  люди, первыми  шедшие  в бой и на стройки  социализма.

Когда   миллионы русских людей  оказались в эмиграции, что же позволило  многим из них выжить  в  другом социуме?  Потеряв Родину и собственность, изгнанники прошли через испытания  голодом и лишений. Но у них сохранился  духовный стержень, центр. Они не потеряли, а унесли свою Россию в сердце.  «Нетленна краса» души сохранила  все самое лучшее, заложенное традицией, наследственностью и воспитанием и дала многим силы к стойкости, сохранению человеческого достоинства, порядочности и жизнеспособности.  Не всем  удалось проявить деловую предприимчивость. Но кто не остался в плену ностальгии  о прошлом,  тому чудодейственная сила веры придала духовную силу, чтобы  не только выжить физически, но и сохранить человеческое достоинство.

После вступления в Совет Европы,  Россия взяла  на себя обязательства отказаться от концепции двух типов  зарубежных государств, согласно которой так называемые страны «ближнего зарубежья» признаются зоной её особого влияния. Но как поведет себя образовавшаяся диаспора  на перепутье? Усилится ли её миграция или русские станут  лояльными гражданами новых государств и одним из стратегических ресурсов экономического возрождения России? Или Россия вновь пойдет своим путем, в очередной раз отречется от русского  зарубежья? Каковы последствия великого исхода для России и скажется ли эта утрата на генофонде нации? Как  поведут себя русские, оказавшиеся в качестве маргинальной  субкультуры у своих  восточнославянских братьев? Увеличится ли созидательная энергетика русской диаспоры, ориентированная на высокую деловую активность, как  демонстрирует мировой опыт или этого не случится и возможны этнонациональные конфликты? Обратимся к бесценному опыту  судьбы русской диаспоры в социокультурном пространстве других цивилизаций.
До 1917 г за рубежами Российской империи проживало до одного миллиона соотечественников, представляющих в основном экономическую эмиграцию. Гражданская  война подняла первую волну эмиграции, составившую 3 млн. человек, в том числе 1,5 млн. военнослужащих. В 1922 г по личному  указанию Ленина Советская Россия «экспортировала» за рубеж самый бесценный товар - интеллектуальную элиту страны. География русской  эмиграции первой волны представлена славянскими странами  Центральной и Юго-Восточной Европы (Чехословакия, Сербия и Болгария), западноевропейскими (Франция, Бельгия, Германия), Китаем (Харбин и Шанхай), Северной Америкой и другими континентами. Столицей русского зарубежья до Второй  мировой войны был Париж, а центром  духовного единения - православная церковь.
Характерны социокультурные  особенности русской диаспоры на Западе и Востоке. Так, например, русский Шанхай сохранил  свои язык и традиции несравненно чище, чем русские эмигранты в христианской Европе и США. Китайская культура в отличие от западноевропейской не накладывала свой отпечаток на представителей другого суперэтноса. Вместе с тем и сотни тысяч китайцев, проживавших в прошлом в Российской  империи,  не стали «русскими китайцами» и полностью сохранили свои традиции. В результате совместного сосуществования  народов двух разных цивилизаций русские остались русскими, а китайцы — китайцами.
Основой «второй эмиграции» стали избежавшие  репатриации бывшие советские граждане. В 1952 году их численность  составила 451 тыс. человек, из них в западных зонах Германии и Австрии — 50 тыс., Швеции — 28 тыс. и Франции — 20 тыс. В послевоенные  годы был окончательно утрачен русскоязычный Харбин.
«Третья волна» эмиграции берет  начало в 60-х годах. В условиях «железного занавеса» эта исключительная  привилегия была разрешена для русских евреев. Своего пика эмиграция достигла в конце 80-х  и начале 90-х годов, когда установился  либеральный режим выезда для советских граждан. За рубеж выехало  примерно 500 тыс.  человек, преимущественно в США, Израиль и Германию. Среди мигрантов в России лидировали жители Москвы и Ленинграда, а в Украине — Киева и Одессы.
«Четвертая волна» эмиграции началась после распада СССР и обусловлена в постсоветских странах экономическими и этнонациональными  причинами. Характерной  особенностью эмиграции  является  её высокий  образовательный  уровень, особенно «утечка мозгов». Сформировалось преимущественно два  зарубежных центра русских евреев в  Нью-Йорке и Израиле.
Кроме внешних волн эмиграции, для СССР было характерно массовое перемещение населения внутри страны, что отразилось в словах известной песни: «мой адрес не дом и не улица, мой адрес - Советский Союз». Насильственная  депортация  калмыков, чеченцев, ингушей, корейцев, крымских  татар, греков, литовцев, латышей, эстонцев, западноукраинцев и других граждан нерусской национальности  составила свыше 3,3 млн.  человек. В ходе депортации погибло и умерло сотни тысяч людей, в том числе из 478 тысяч  чеченцев и ингушей - 145 тысяч.
В послевоенные годы в миграционном  обмене союзных республик лидировала Россия, которую в 1961-1975 гг. покинуло 1,3 млн. человек. С середины 70-х годов миграционное движение характеризовалось,  прежде всего,  возвращением  русского населения, особенно этот процесс усилился в конце 80-х годов  и начале 90-х годов, преимущественно из республик Средней Азии и Закавказья. Только в 1991-1993 гг. в Россию прибыло свыше одного миллиона русских. Тенденция к реэмиграции русских продолжает сохраняться, за исключением  Украины и Белоруссии.
В СССР  свыше 60 млн.  человек проживало  вне границ своих национально-государственных образований или  не имело их, в том числе 99% евреев, 73% татар и мордвы, 51% чувашей, 40% башкир, 33% армян, 25% таджиков, 21% белорусов, 20% казахов, 17% русских и молдаван, 15 % украинцев и узбеков. Ныне за пределами  России  в других  постсоветских  странах проживает 25 млн. этнических русских, в том числе 12 млн. в Украине и 6,4 млн. в Казахстане. Доля этнических  русских составляет в Казахстане 38%, Латвии – 34%, Эстонии — 30%, Украине — 22%. Самая обширная  русско-украинская  диаспора  составляет на территории России и Украины 17 млн.  человек, что создает исключительно  благоприятные  предпосылки  для делового взаимовыгодного сотрудничества и привлечения смешанного  капитала. В Украине 95% населения  составляют три социокультурные группы, в том числе украинско-язычные украинцы — около  40%, русскоязычные украинцы и русскоязычные русские — 60%. Партия власти  в Украине представлена в основном  выходцами из русскоязычного  восточного региона, преимущественно русскоязычным является и украинский бизнес.
В Советском Союзе приобщение к мировым  ценностям достигалось  через русский язык, выступавший в качестве транслятора культурного диалога. Русский язык,  воплощающий великую  письменную  традицию Восточной Европы, остается транслятором межцивилизационного диалога в в постсоветском пространстве. Будущее русской  диаспоры зависит от уровня развития  культуры и создания  достойного  человека качества жизни в новых независимых государствах.
Сценарии развития русского  зарубежья  будут определяться социально-психологическими факторами,  обусловленными  конкретным  местом и временем. Относительно высокая пассионарность, образовательный  и профессиональный уровни, острое переживание отъединенности от России могут создать  высокое энергетическое  поле  самореализации и необходимости  активной деятельности. Естественно, будут наблюдаться различные  стереотипы поведения русской диаспоры в восточнославянских странах, Балтии, Закавказье и Центральной Азии. В Украине и  Белоруссии русские  не испытывают сильного социально-психологического  дискомфорта в силу укорененности и отсутствия  чуждых ритмов этнического поля. Отмечается деловая активность русских в странах  Балтии. Вместе с тем продолжается  исход русских  из Центральной Азии и Закавказья.  Следует  выделить проблему  трансформации  русскоязычных городов в новом социокультурном пространстве, особенно в Украине и Казахстане (Харьков, Днепропетровск, Донецк, Одесса, Севастополь, Караганда,  Семипалатинск и многие другие).
В России происходит  постоянный отлив материальных и духовных  сил от великорусского исторического  ядра на окраину к расширяющимся  рубежам империи. Рождение маргинального Нового Света Русской Сибири, Русской Америки и Новороссии, колонизация  Кавказа и Центральной  Азии требовала притока пассионариев. «Оскуднение центра» продолжалось в ХХ  веке. Советская власть  так и не смогла  обеспечить  относительно достойное качество жизни в историческом ядре Московской Руси, за исключением Москвы. Незадолго перед распадом  СССР даже была принята государственная программа освоения Нечерноземья.
В результате  неэквивалентного обмена между центром, периферией и пограничьем на окраинах государства, а ныне за рубежом  России оказалась деятельная часть русской нации (казаки, военнослужащие, моряки, инженерно-технические  кадры и другие). Поэтому энергетика  русского зарубежья значительно выше  эквивалентной доли русской провинции.
Главное богатство  евразийской России  — не топливно-энергетические ресурсы, а русский язык и культура как трансляторы диалога в постсоветском пространстве. Утрата  русскоязычного  пространства  из 25 млн. русских и 100 млн. русскоязычных означает  угрозу  дальнейшей дезинтеграции России. Если предположить, что в каждого  русскоязычного  в советское время  была вложена  одна тысяча долларов, то цена ресурса  составит  100 млрд.  долларов. Это не только огромное  богатство человеческих ресурсов, но и социокультурный фундамент многомерного коммуникационного пространства между Западом и Востоком.

Рубежные субкультуры являются потаенным богатством цивилизаций. С каким знаком будет использована их энергетика зависит от государственной политики. В начале ХХI столетия мировые державы — Соединенные Штаты и Китай — демонстрируют умение распорядиться этим богатством.  Благоденствующая Америка является страной эмигрантов. Китайцы, живущие за границей,  считаются поддаными Китая. И в этом заключается сила и мудрость великой страны. Каждый из китайской диаспоры получил в первую очередь моральную поддержку Большой Родины, а коммунистический Китай — инвестиции от соотечественников.  Этого нельзя сказать о России, неоднократно предававшую  русскую диаспору от Парижа до Харбина. Последний раз это произошло в «демократической» России, которая  бездумно отказалась от миллионов русских, живущих в ближнем зарубежье,  и поспешила возвести против них барьер в получении гражданства. Сохранив при этом на фоне пустых рассуждений о национальном патриотизме возможность  массового перехода в российское подданство других народов. 

Подводя итоги двадцатого столетия, следует выделить невосполнимую  геополитическую утрату  пассионарных «берегов» России,  населенных рубежными субкультурами с высокой энергетикой деловой активности. Отмечаются диаметрально противоположные результаты двух рубежных государств христианского мира. Могущество США прирастало образованными и энергичными диаспорами. Могущество России убывало обесцененными человеческими жизнями, превратившимися в самый дешевый товар и рабскую рабочую силу; исходом пассионариев, включая интеллектуальную элиту.

 

***
Рубежность многомерного коммуникационного пространства является стратегическим ресурсом социально-экономического развития России и политической стабильности в Евразии. Современному вызову Запада, Юга и Востока Россия может ответить умением сосредоточиться на использовании высокой энергетики “пограничных состояний”.
В мифологическом хаосе расколотого пространства-времени нарушены межличностные и материальные коммуникации, среди которых особенно опасна утрата коммуникативной способности русского языка. Отсутствие диалога между говорящим истину транслятором, владеющим знанием и умеющим слушать рецептором приведет к расколу российского многомерного коммуникационного пространства. В отличие от государства, колонизующего земли, главный ресурс российского суперэтноса, его величайшее завоевание и главный энергоноситель — открытая к внешнему миру  русская культура. Сохранение русской культуры и языка в качестве транслятора межцивилизационного диалога будет способствовать преодолению конфликтной структуры многомерного коммуникационного постсоветского пространства.

 

***
Подводя итог событиям в России  конца ХХ века, философ Александр Зиновьев пишет: «Россия никогда и ни при каких обстоятельствах не превратиться  в страну, аналогичную  странам Запада и равноценную им в этом качестве, — не станет частью Запада. Это исключено и в силу её географических, исторических и современных  международных  условий, а также  в силу  характера образующих её народов».

Резюме

Возвращение российской геополитики  началось после распада Советского Союза (Хартленда). О геополитике вспомнили, когда началась утрата военно-политической и экономической мощи российского государства.
Несмотря на значительные традиции российской геополитической  мысли, в России отсутствует реальный диалог между трансляторами знания и политиками.
В мифологическом хаосе расколотого российского пространства-времени нарушены межличностные и материальные коммуникации.
Российской политической элите необходимо мужество признать, что рыночный аморальный фундаментализм  такое же зло, как фундаментализм религиозный. Если этого не произойдет, Россия не только не победит в «полицейской акции» на Северном Кавказе, но превратится в  главное поле сражения Третьей мировой войны.
Главное богатство  евразийской России  — не топливно-энергетические ресурсы, а русский язык и культура как трансляторы диалога в постсоветском пространстве. Социокультурная рубежность является стратегическим ресурсом России.
>В условиях глобализации необходимо создать эффективное цивилизационное пространство Большой России (Русский Архипелаг), включающую русскую диаспору и мир русского языка и культуры.


Вверх | Предыдущая страница | Следущая страница


 


 

«Геополитика сверхдержав»

Америка. Утомлённая супердержава Падение и взлет китайского Дракона Имперская геополитика. Великий час мировых империй Путь к процветанию государства

 

Великий час геополитики.
Геополитическая трансформация мира

Геополитика Мирового
океана

Великие лидеры Востока, победившие бедность и коррупцию

Путешествие в Древний Египет в поисках причин гибели цивилизации
Лекции профессора Дергачева
Путешествие из славян в грекив поисках демократии
Америка. Утомленная сверхдержава
Путешествие во Флоренцию в поисках национальной идеи
Взлет и падение сверхдержавы
Путешествие в Венецию в поисках долголетия государства
Падение и взлет китайского Дракона

Шотландия Адама Смита.

 


Воспоминания
Ландшафты памяти
Ландшафты путешествий. Города и страны
Ландшафты поэзии, музыки и живописи


Избранные статьи и посты
ПУТЕШЕСТВИЯ ПО ПРОСТОРАМ РОДИНЫ ЧУДЕСНОЙ
Шейх Заид. Самая выдающаяся исламская личность


Павел Флоренский. Русский Леонардо да Винчи
Максим Горький. Писатель, купленный любовью народа
Иван Бунин. Певец пограничья природы
Анна Ахматова. Парящая в небесах
Николай Гумилев. Конкистадор истоков человеческой природы 
Николай Заболоцкий. Поэт философской лирики


Бесподобная Элеонора. Королева мужских сердец
Анна Вырубова. Фрейлина, монахиня, оклеветанная
Трафальгарская Венера. Символ красоты и силы духа
Париж. Лувр. Гимн обворожительным женщинам


Трансильвания. Замок Дракулы. Вампирский бренд Румынии
Где присуждают и вручают Нобелевские премии
Олимпийские игры. От Древней Греции до Сочи
Гибель мировой секретной империи
Великий час кораблей пустыни
Неугасающий ослепительный блеск Венеции
Карибы. Святой Мартин. Остров двух господ